— В отличие от того, что строите вы.
— И именно поэтому Георгий Флеров уже два дня как взялся за развитие систем защиты и безопасности. Как только у нас будут готовые решения, он будет ими с вами делиться, но… — я сжал кулаки. — Опять же до запуска реактора я не уверен, что кто-то станет нас слушать.
— Например?
— Например, сегодня мы спрятали в ящики и закопаем все железки, что были в зоне действия излучателя. Почему? Потому что активированные материалы сами начинают излучать, а мелкая пыль, попадая в легкие вместе с воздухом, травит нас изнутри.
— Вы, кстати, не рассказали про этот эффект военным? — заметил Иоффе.
— Еще узнают, куда деваться. Но я бы хотел удержать этого джина в бутылке гораздо дольше. Представьте убийство человека, которому просто подложили зараженную вилку. Или снаряды, которые не просто убивают всех, в кого попали, но и отправляют землю в зоне поражения. Причем для многих материалов период полураспада может затянуться на десятки, сотни, даже тысячи лет. Представьте, что поля сражений хотя бы за последний век стало бы нельзя использовать для жизни…
— Вы правы, а я все больше понимаю важность своей задачи, — Иоффе задумчиво закусил губу. — И вы правы в том, что ту же «Светлану» или Кировский нам не подвинуть. На первой нас не станут слушать, а на втором у товарища Зальцмана просто не хватит ресурсов, чтобы что-то исправить. Но хотя бы у себя в ЛФТИ и Радиевом мы можем начать. Скажите Флерову, чтобы использовал свои наработки не только для прототипа, но не стеснялся вводить новые правила и у нас. Я поддержу.
— Спасибо, — мой голос неожиданно дрогнул.
Хорошая игра в благодарного студента, которая еще больше свяжет нас с Иоффе.
— Вот только ты не играешь, — заметила шиза.
— Думаешь, я не мог сдержаться?
— Мог, не мог… Мы же про то, что ты чувствовал, и ты на самом деле благодарен. Очень удивлен и очень рад, что даже без доказательств есть люди, готовые сорваться с места и начать менять мир вокруг себя. Просто чтобы тот стал лучше.
— Ты решила меня поддержать? Что-то сдохло?
— Нет, но я тоже… Удивлена. Возможно, у этого мира на самом деле еще есть шанс.
В институте мы уже хотели было разойтись, когда вспомнили, что нас еще ждут первые партии графита, на основании которых мы будем готовить техзадание для «Светланы». И чем раньше, тем лучше. После волнения на бывшей Дворцовой и не менее важного разговора в машине, резкий уличный ветер пробирал до костей. А ведь уже весна, наступило первое марта. Столько уже сделано, и как будто ничего особо не изменилось.
— Как будем проверять готовность? — спросил Иоффе, тоже ежась под порывами ветра. — Напряжение? Или плотность посчитаем?
В принципе, все логично. Оба метода звучали разумно, а метод с напряжением так и вовсе можно использовать в будущем как основной из-за его скорости. Но в первый раз будет лучше перестраховаться.
— Думаю… — взгляд задержался на немного опередившем нас ЗИСе с оборудованием, — Надежнее всего будет использовать не косвенные, а сразу прямые методы проверки.
— Облучим нейтронами и посчитаем, — понял Иоффе. — Можно. Приборы все равно за вами до обеда.
На этот раз мы не стали городить никакого колхоза. Излучатель вернулся в свою лабораторию, и мы уже туда притащили оба образца из вакуумных печек. Как притащили: Иоффе позвонил из лаборатории Арцимовичу, и тот все организовал. Обе стокилограммовые колонны графита доставили на себе четыре студента: как раз те самые ребята, что и сопровождали плавку. Во главе одной группы сверкал глазами из-за постоянно запотевающих очков незнакомый парень с ранней лысиной. А во главе второй тащился обычно бодрый крепыш Покровский. И можно было бы списать его легкую потерянность на бессонную ночь, но я не забыл про предупреждение Ирки.
— Можете остаться посмотреть, — сказал я носильщикам, и попытавшийся быстро исчезнуть Покровский был вынужден задержаться вместе с остальными.
Подозрения перешли в уверенность. Что ж, а ведь если подумать, то его старания лишь на практике докажут мою теорию о вреде борных и железных примесей в графите. Я улыбнулся, и Иоффе это заметил. Вот же опытный лис.
— Все нормально, Антонов? — в ЛФТИ он снова, как и раньше, начал называть меня просто по фамилии.
— Просто… Подумал, что сейчас мы на практике докажем одну из теорий, лежащих в основе проекта. Может быть, для этого все максимально подробно задокументируем? Имена участников, все параметры проверки.