Еще недавно Ольга бы порадовалась тому, что начальник Ленинградского НКВД о ней вспомнил, но сегодня приказ явиться на доклад вызывал только раздражение.
— Расскажите, как идет выполнение задания, — Гоглидзе сидел за своим столом.
Неестественно прямой он чем-то напоминал дуб. А если вспомнить о его главной черте характера, то это чувство только усиливалось. Рядом с ним на обычном стуле раскинулся Лагунов. Вроде и замер в позе школьника, но что-то в его виде вызывало подозрение. Почему он так доволен?
— Все по плану. Вошла в окружение Антонова, собираю информацию… — Ольга кратко рассказала о событиях последних дней.
— А Николай Михайлович вот считает, что вы упустили контроль над ситуацией, и ваш подопечный творит, что вздумает, — Гоглидзе кивнул на своего довольно оскалившегося заместителя.
И чего тот решил вылезти со своей инициативой именно сегодня? Ольга не понимала.
— И почему же он так считает?
— Позвольте, я сам отвечу, — Лагунов подался вперед. — Впрочем, нужны ли тут пояснения, или вы считаете, что поведение Антонова у Жданова или его визит к военным — это нормально?
— Напомню, что визит к первому секретарю случился до моего назначения, — Ольга встретила взгляд Лагунова, — Что же касается остального. Жданов дал указание построить прототип, я не получала приказов мешать этому приказу, однако… — она выдержала паузу. — В целях контроля над ситуацией я убедила своего подопечного, что его взаимодействие с самыми чувствительными структурами, армией и Горсоветом, будут идти через меня. И он меня послушал.
Тут Ольга приукрасила ситуацию: все-таки это Антонов сам повесил на нее эти задачи. Неужели, он уже тогда понимал, что ее будут ждать подобные вопросы, и подстраховал?
— Я читал ваши отчеты, — кивнул Гоглидзе. — И сразу оценил ваши достижения. Хорошая работа, товарищ Романова.
— Но… — встрепенулся Лагунов.
— Видите, Николай Михайлович, вы зря волновались, — оборвал он своего заместителя, а потом снова внимательно посмотрел на Ольгу. — Впрочем, я в этом не сомневался с самого начала и позвал вас немного по другому вопросу. Вы же сейчас довольно активно вращаетесь в студенческой среде?
— Через меня проходит набор добровольцев на работу с прототипом, — Ольга воспользовалась еще одним поводом подчеркнуть свои успехи.
— Это прекрасно… Так вот я бы хотел попросить вас о личном одолжении. Моя дочь… Ирина — довольно сложный ребенок. После смерти матери ей пришлось пройти еще и через два похищения. Это большой удар, она с тех пор почти ничем искренне не интересовалась, но недавно это изменилось. Она рисовала плакаты — скорее всего, для парткома — она нашла подруг, и она к кому-то ездила посреди ночи в студенческое общежитие.
— Стоит ли такое поддерживать? — тут же встрепенулся Лагунов.
— Ничего такого не было, за ней присматривали, и она дошла только до вахтера, который передал ей записку. Конечно, мне и это не нравится, но моя дочь впервые за пять лет начала оживать, и я не хочу все испортить. Понимаете?
— Вы хотите дать ей свободу, но в то же время, чтобы я за ней приглядывала?
— Именно. Найдите тех, с кем она общается. Я хочу все знать об этих девушках или… — голос Гоглидзе перешел на еле различимый рык, — молодых людях.
Ольге оставалось только кивнуть. Лагунов тоже больше не подавал голос, а девушка снова задумалась, и зачем тот решил вытащить ее на доклад к начальнику именно сейчас.
Машина с Иркой заехала в гараж для какой-то крупной техники, и девушку тут же грубо вытащили наружу.
— Отпустите! — она попробовала вырваться, но ее похититель только крепче сжал ее руку.
— Зачем же мы тебя похищали, если сейчас отпустим? — он с усмешкой посмотрел на своего напарника.
— Мой отец…
— Поверь, именно из-за твоего отца ты тут и находишься, — Рыжий оттащил Ирку в угол, где в стену были вбиты тяжелые стальные кандалы, все ржавые, как его борода, и отлитые, наверняка, еще при царе.
Ирка попыталась закричать, но ее тут же оглушили ударом по голове, а потом руки, одна за другой, оказались зажаты в тисках, в которые ее похититель неспешно вкрутил два тяжелых крепких болта.
— А теперь повиси тут, пока к нам не приехали и остальные участники представления, — Рыжий насмешливо потрепал девушку по щеке и, больше не обращая ни на что внимания, пошел в угол, где стояла скамейка и пара грубых стульев.