— Промежуточный отстойник для воздуха… — продолжал тем временем Жора, нахватавшись терминов от простых рабочих, — выкопали! Но сразу включить его в общую систему вентиляции никак не выйдет. Вы, когда выкатили сколько вам бетона нужно не только для фундамента, но и для защитного контура, на заводе ЖБИ чуть истерика не случилась.
— Всего-то и вышло, что метр толщиной по периметру, — возмутился я.
— А меньше никак нельзя? — осторожно уточнил Флеров.
— Жора, — я крепко ухватил его за руку. — Запомни, что другие люди бьются за свою выгоду. Если ты не станешь сражаться за свою, а сразу станешь миролюбиво предлагать компромисс, то что будет? Думаешь, тебя послушают и согласятся? Да никогда. Они так же будут упираться, так же жалостливо заламывать руки, и тебе снова придется двигаться. А ты, вообще-то, отвечаешь не за жалость или справедливость, а за техпроцесс и людей, что будут со всем этим работать, рискуя жизнями и здоровьем. Понимаешь?
— Понимаю, но… Виктор, а разве ты сам в итоге не просто всех прожимаешь на то, что нужно тебе. И вовсе никаких компромиссов?
— Как это никаких компромиссов. Я раздаю в ответ обещания, иду навстречу по срокам, по поддержке отсрочек с другими заказами. Так что я требую то, что мне нужно, но и сам даю кое-что взамен.
— Некоторые люди от тебя шарахаются, — осторожно заметил Флеров. — Мне так прямо говорят, что хотели бы со мной договариваться, а не с тобой.
— Вот и прекрасно, — я улыбнулся. — Если дадут все, что нужно, то можешь обещать, что я не буду приходить к ним торговаться.
Мы еще немного успели обсудить системы личной защиты, и Жора обрадовал меня, что сумел выбить нам лучшего специалиста по медицине, о котором можно было только мечтать.
— Это Леонид Михайлович Неменов? — предположил я, вспомнив, кто у нас в ЛФТИ крупнейший радиобиолог.
— Лучше, — довольно покачал головой Жора. — Неменов все-таки больше теоретик, а я нашел нам практиков. Вернее, не я. Это Попков надавил, и нам во временное подчинение отдали всю 22-ю станцию медицинской помощи. Две машины, восемь врачей, около двадцати медсестер и санитаров. У них, конечно, с радиацией опыта нет, но его ни у кого нет, а, что нужно, мы ведь и сами расскажем.
Жора замолчал, ожидая моей реакции, и…
— Это на самом деле лучший вариант, — согласился я.
Действительно, что-то я сам уж слишком сильно уперся именно в ученых. А тут практики, причем практики, которых не нужно переучивать, да с оборудованием и в приличном количестве. В такие моменты по-настоящему понимаешь, как же мне повезло с союзниками. Я крепко пожал Флерову руку, и в этот момент меня позвал еще один, скажем так, ответственный товарищ.
— Виктор Игоревич, — алея красными от волнения щечками, как она всегда это делала на людях, ко мне подбежала Романова, потянулась к руке… И, как будто смущаясь, остановилась в сантиметре от нее. — Мне нужна ваша помощь.
Два огромных глаза, моргающие реснички. Флеров растаял и поспешил оставить нас вдвоем, даже не догадываясь, кто скрывается за этим милым личиком.
— Антонов, — голос девушки тут же превратился в шипение. — Ты обещал, что проверишь, как мы провели разделение на зоны, чтобы я смогла уйти.
— Опять свидания?
— Не твое дело, — гордо вернула Романова, и иногда даже она была права.
— Ладно, пошли смотреть, — вздохнул я. Тем более, что разделение и строгий учет по всем работам на объекте на самом деле были важны.
Зеленая зона — это внешний контур, где проверяли только пропуска. Желтая — зона, где был риск схватить радиацию или устроить ее утечку, уже требовала прохождения инструктажей и обучений. В последнюю красную я включил все места, где предпочитал по умолчанию считать, что излучение там есть. В таких помещениях работы будут вестись уже только в защитной экипировке и строго по таймеру. Увы, гарантировать абсолютную защиту в 1939 году у меня не было никакой возможности, и единственный компромисс с совестью, который мне удалось заключить — это минимизация опасности.
— Говори уж прямо, контроль уровня заражения, которого невозможно избежать, — на мгновение проснулась шиза.
Как обычно, легче после ее слов не стало, но я все равно так же тщательно, как и всегда, просмотрел подготовленные нквдшницей документы. Текущие зоны, сроки перевода желтых в красные после прибытия урана, после запуска… Это была уже третья редакция техники безопасности, и на этот раз она выглядела даже как что-то рабочее.
— Предварительно принято, — вздохнул я. — Как проведем учения по основным видам аварий, примем уже на постоянной основе.