— А почему не поступить проще? — предложил я свой вариант. — Стержни держит электромагнит. Если нужно, оператор или ФЭУ отключает питание, и они падают под собственным весом. Думаю, уложимся в пару секунд.
— Да в одну можно уложиться! — вскинулся Смирнов, но тут же задумался. — Вот только… А если сбой, если электричество отключат?
— В этом и главная прелесть подобной системы безопасности, — поднял я указательный палец. — Если будет что-то серьезное, то пусть лучше реактор остановится, чем мы получим риск аварии. Если же мелочь… Добавьте в цепь небольшой промежуточный аккумулятор, который прикроет от совсем уж случайностей.
— И действительно, — Смирнов просиял, и я двинулся дальше.
Кировский, Ленгорсовет, «Светлана» — везде ненадолго, где-то просто поговорить, где-то помочь решить подобную небольшую проблему. Казалось, я несусь, словно белка в колесе. Сбиваешь ноги в кровь, а ничего на самом деле не меняется. Но это только казалось. Проект рос, проект двигался, и я с нетерпением ждал того дня, когда же смогу наконец сказать — оно живое! И, учитывая, что роману о докторе Франкенштейне уже больше века, а восемь лет назад как раз сняли фильм с той самой фразой, уверен, все собравшиеся это оценят.
— Или нет, — не согласилась шиза и каким-то невероятным образом с помощью всего лишь одного голоса попыталась изобразить, как закатывает глаза.
До дома оставалось всего ничего. Я уже почти мог разглядеть тот самый уникальный зеленый номер, который начал еще больше теряться, когда на окружающих деревьях полезли первые листочки, и тут меня перехватили.
— Игорь Васильевич! Вы вернулись! — я обрадовался всклокоченному Курчатову. — Только зря вы без шапки, еще простудитесь, а оно вам надо?
— Да-да, — тот немного рассеянно закивал в ответ. — Просто увидел вас в окно, поспешил перехватить и не подумал.
— Вы хотели меня видеть?
— Только вернулся из командировки, но все это время не мог выкинуть из головы те формулы, что вы показывали в кабинете Жданова, — принялся объяснять Курчатов. — Я ведь потом сам сидел, считал разные виды реакции и… Просто не мог ждать еще целую ночь, чтобы все у вас не выспросить. Вы зайдете на чай?
Курчатов не выдержал еще одного моего укоризненного взгляда на его непокрытую голову и решил закончить разговоры на улице. Вот и хорошо: тем более давно планировал к нему заглянуть.
— Только это? А что именно его так заинтересовало тебе не любопытно? — проснулась шиза.
— Он же сказал, формула. Скорее всего, какие-то вопросы по реакции. Вряд ли что-то необычное, — я, конечно, уважал Курчатова как личность, но не думал, что тот сможет за полторы недели найти что-то, способное меня удивить.
И я пребывал в этой уверенности пока мы шли к нему, пока мне выдавали тапочки с подбитым кожаным каблуком и наливали крепкий черный чай в большую эмалированную кружку. Потом Курчатов все-таки не выдержал и, сбегав за рабочим портфелем, вывалил на стол целую стопку бумаг.
— Вот, — выхватил он один из листов. — Я подбирал данные под модель поведения атома при критической реакции, и все работало. Но стоило попробовать рассчитать надкритический уровень, и все сразу же разваливается.
— Вы начали считать модель атомной бомбы? — осторожно уточнил я.
Вот этого я все-таки не ожидал.
— Не совсем бомбы, — смутился Курчатов. — Просто во всем остальном ваша формула работала идеально, а тут… Я хотел убедиться, что в ней нет ошибки, а то в подобном проекте даже небольшая теоретическая недоработка может стоить слишком дорого.
— Значит, вы посчитали, — я всмотрелся в расчеты, — что кислород в оксиде урана и уран-238 тормозят реакцию. И вы опасаетесь, что подобные стопоры будут и при критическом уровне реакции?
— Да, просто они пока нам неизвестны.
— На самом деле, — успокоил я физика, — Сложности в случае с бомбой никак не нарушают наши расчеты для мирной станции. Тем более вот здесь вы и сами пишите, что проблема может быть решена за счет повышения концентрации урана-235. Чем его больше, тем сильнее может быть реакция, но для станции нам хватит и природных значений, а вот для чего-то больше…
— Нужно обогащать уран, — кивнул Курчатов, хлебнул чай и даже не обратил внимание, что тот вскипел лишь пару минут назад. Его сейчас интересовало только одно. — Но как это сделать? 238-й и 235-й отличаются лишь весом. Всего на три атомные единицы.