— А мы можем? Так-то про ту крысу, наверно, много кто слышал, — я вернул разговор в серьезное русло.
— Разве? — шиза была не против. — Мерецков, Иоффе, Романова, ну и те, кто потом прочитал ее доклад.
— Иоффе и Романову можно вычеркнуть, — сократил я список.
— Неужели, ты начал доверять людям?
— Нет, просто они точно знали, что результат подстроен, и радиация, хоть и опасна, но за четверть часа никого не сожжет.
— Тогда… — шиза не договорила, но и так все было предельно ясно.
Мне нужно было срочно увидеть Романову и расспросить ее про последние новости из нашего родного ведомства. Я дошел до общежития, увидел, что в коридоре никого нет, и быстро заглянул к девушке в комнату. Пусто, только почти выветрившийся запах ромашковых духов. И где ее так поздно носит?
Глава 23
Лиговский канал начали засыпать еще в прошлом веке, в 1920-х привели в порядок от Обводного до Международного проспекта. Замостили, поставили лавочки, даже закрыли ГОП — главное общежитие пролетариата — вот только шпана, как собиралась тут раньше, так и продолжала собираться.
— И что же это у вас даже фонари не горят? — Ольга оглядела пустые черные столбы рядом с известной шалман-пивной на углу Шкапина и Обводного. Именно отсюда, из района Балтийского вокзала, к ним в общежитие и приходили гости по душу Антонова.
— А ты кто, чтобы с нас что-то спрашивать? — мужику, вышедшему навстречу девушке, было лет пятьдесят. Тощий, со впалым животом и руками-спичками, он развязно мусолил так и не зажженную беломорину.
— Пойдем прогуляемся, расскажу, — Ольга мило улыбнулась и указала рукой в темноту. — Или боишься?
— Тебя что ли? — мужик хохотнул.
Ему ответили с десяток товарищей, наблюдающих за разговором от пивной.
— Прогуляйся, Сивый!
— Ишь до чего девки дошли, сами клиентов ищут.
— А лучше не иди, тащи ее сюда!
Поддержка придала мужику уверенности, а последнее предложение решительности — на Лиговке никто и ни с кем не любил делиться.
— Нам вон в тот дом, — Ольга указала на здание в стороне от канала.
И несколько минут они шли в тишине, думая каждый о своем. Что крутилось в голове у залившегося пивом карманника девушка не знала и знать не хотела. Сама же она размышляла, как последние несколько дней работали ее добровольцы. Во-первых, только двое отказались прогуляться по городу после работы, собирая для нее слухи. Во-вторых, они справились. Нашли тех незваных гостей, а дальше оставалось только применить на практике то, чему ее учили. Неделю Ольга выжидала, чтобы про чужаков на улице успели подзабыть, а сегодня пошла на охоту.
— Как думаешь, — спросила она у мужика, заводя его в подворотню, — А что ваши будут делать, если тебя убьют?
— Ты? — тот снова рассмеялся, но в его голосе появился страх. — Что ты задумала? Да тебя найдут и саму прикончат! Думаешь, на Лиговке всем на всех наплевать? Это так. Но свою территорию нельзя не беречь: покажешь слабость, и тебя сожрут. Так что, если где-то твой дружок притаился, так не стоит. Тебя вырежут, его вырежут, всю вашу шайку, все ваши семьи…
Он не договорил, потому что Ольга устала слушать и ткнула в бандита пистолетом.
— Не надо, — его тон моментально изменился.
— Надо. На тебе помимо краж два убийства, за каждое по десять лет.
— Не лечи! Сроки не складывают, а самый большой дают, — сразу оживился мужик, почувствовав, что тут не все так страшно. — И, вообще, я их в состоянии душевного волнения совершал, не 136-я, а 138-я статья! Уже только до пяти лет.
— Или один из убитых был из колхоза, и мы это запишем не как волнение, а как классовую борьбу. Конфискация и расстрел.
— Кто ты? — мужик побледнел.
— Собирайся. Если не будешь шуметь, то просто уедешь в Москву и посидишь там пару месяцев. Нет — я сказала.
Ольга выждала пару секунд, и ее сопровождающий так и не нашелся, что сказать. Сломался. Махнув рукой, девушка позвала ожидающих ее в темноте курсантов из самых надежных. Именно они должны были перевезти задержанного в Москву, не оставив за собой следов. А она дошла до мусорной кучи у края дома, достала оттуда бутылку с просроченной кровью из больницы и аккуратно расплескала по земле. Вышло красиво: как будто кто-то рассек жертве артерию двумя резкими ударами.
— И последний штрих, — девушка вытащила из кармана и кинула в самую большую лужу вырезанный из сукна черный квадрат.
Значок банды с Московского вокзала. Теперь местным после такого вызова точно станет не до охоты за сынком одного бывшего нквдшника. Как говорил ее учитель: внутривидовая конкуренция всегда сильнее межвидовой. А Антонову… Антонову придется быть благодарным! И за Покровского, который теперь не станет вторым центром силы для Капустина и Жданова, и за банды.