Абрам Федорович Иоффе знал, что современная молодежь порой совсем ничего не боится, но подобного пренебрежения от Антонова не ожидал. Все-таки есть беды, которые не обходят даже самых талантливых. И самая страшная из них — гордыня… Они тем временем спустились в проход, и Иоффе неожиданно обнаружил, что тут идет стройка не только самого прототипа, но и множества прилегающих помещений. Готов из них был, правда, только будущий склад. Еще одна стена, которая должна была полностью отгородить зону с реактором, находилась на финальной стадии, остальное — только размечено. Но даже этого уже было достаточно, чтобы обратить внимание на подход к стройке.
Очень монументально.
— Кажется, я понимаю, почему на бетонном заводе жалуются, что вы им все сроки срываете, — не удержался профессор. — Я-то думал, как вам это удается, если того бетона нужно всего с десяток тонн. А тут эвона оно как.
Он решил, что его подопечный поддался юношескому максимализму, замахнувшись на то, что для реактора было совсем и не нужно. Вот только Антонов вместо обиды или оправданий показал Иоффе схему разделения объекта на зоны с принципиально другим уровнем подхода к безопасности.
— Не перебор? — уточнил профессор. — Нет, я помню все, что мы говорили про радиацию, но со стороны выглядит как паранойя. Сейчас никто так не делает.
— Сейчас никто и не работает с потоком нейтронов, — логично возразил Антонов, а потом объяснил главную особенность создаваемой им системы.
Не просто герметичные контуры и мощная вытяжка. На самом деле он создавал объект, где давление от безопасных к опасным зонам искусственно понижалось. Как гениально, как просто. Да, оставалось немало работы для активных систем защиты, но даже в пассивном режиме такой объект уже защищал всех, кто находился на его территории.
— Это еще что, — похвастался Антонов, заметив, что Иоффе оценил его решение. — Мы по подобному принципу еще отдельный защитный костюм сейчас делаем.
— Какой костюм?
— Для работы рядом с реактором. Там, конечно, защита вокруг него, но все излучение оно не перекроет. Тот же бериллий: он отражает нейтроны обратно в реактор, но и сам активируется. И любая пыль рядом, любые мельчайшие частицы тоже.
— Да, способность нейтронов активировать практически любые материалы очень коварна. Так что за костюм?
— Над материалом еще работаем, а так наши главные принципы: герметичность, дыхание через баллон, а не фильтры и давление.
— Герметичность понятно, — задумался Иоффе. — Отказ от фильтров тоже, а вот давление… Хотя! Если повысить его внутри от небольшого баллона на десятую атмосферы — да даже меньше! — то в случае повреждения ничего снаружи не попадет внутрь костюма, так? Почти как в высотном скафандре Чертовского, хотя тот, кажется, так и не был доведен до ума.
Профессор был доволен, что так быстро разгадал эту загадку. В то же время у него никак не получалось не задаваться вопросом, а как вообще Антонов все это придумывает. В какие-то хитрые документы от отца старый профессор больше не верил: ну, нельзя столько собрать и тайно передать, незаметно для остальных. Да и он сам, если бы хоть кто-то в мире пользовался подобными подходами, точно бы об этом слышал. Одна, две прорывные идеи могли оказаться и случайностью, но десятки, да раз за разом собирающиеся в стройную систему — точно нет.
Неужели, Антонов и в самом деле гений?
— Кстати, у нас сейчас проходят учения по технике безопасности, — студент заметил шевеление в желтой зоне и предложил Иоффе посмотреть.
И после всего уже увиденного, в том только еще больше разгорелся интерес. Как оказалось, учения проводились для группы новых добровольцев совместно с одной из смен охраны объекта. Два человека переносили лист металла — условный бериллий — и в процессе роняли его на землю, с чего, собственно, и начиналась нештатная ситуация.
— При ударе о пол некоторых материалов, пусть даже внешне они и выглядят совсем не страшно, от них могут отколоться и подняться в воздух мельчайшие частицы, — зачитывал с бумаги самый обычный на вид студент. Без выражения, но ему и опыта явно не хватало.
— И что, ничего нельзя ронять? — раздался крик из толпы.
— Да ты на заводе хоть раз был?
— Падение обычных предметов и опасных отличается, — студент отвечал, не поднимая взгляд от бумаги, и Иоффе поразился, неужели, тот, кто составлял ему инструкцию, учел и эти, очевидные в принципе возражения. — На обычном заводе опасные материалы не допустит мастер участка или директор. У нас они возможны, но вы всегда сможете их опознать по специальной маркировке.