— Вижу вы заняты, тогда в другой раз, — мой взгляд остановился на ошарашенных Петровых, перепрыгнул на красного от злости парня в зеленой форме с двумя красными кубиками на рукаве. Кажется, лейтенант УРКМ, управления рабоче-крестьянской милиции.
— Пропустите! — парень не выдержал моего насмешливого взгляда, оттолкнул Петровых, потом протиснулся мимо меня и, ни слова не говоря, выскочил из блока.
— А… — Петров потерял дар речи, но начал быстро приходить в себя.
— Можете ничего не говорить, — остановил его я. — Как говорят у нас в НКВД, теперь вы скомпрометированы как агенты, и больше вас трогать не будут.
— А… — Петров сначала еще больше растерялся, но в итоге все-таки взял себя в руки. — Спасибо.
Он крепко пожал мне ладонь, и мы расстались вроде бы без претензий. Даже настроение немного улучшилось. С одной стороны, то, что НКВД продолжает меня разрабатывать — неприятно. С другой, а разве я когда-то считал, что они закончили? Нет, значит, ничего и не изменилось.
— А еще сделал доброе дело, — хмыкнула шиза.
— Прикрыл тылы.
— Мне-то не ври, на самом деле ты добряк.
— Не нарывайся…
Возможно, мы бы даже поругались, но тут инициативу в плане разборок перехватил другой мой сосед. Слишком долго я стоял в коридоре, и из второй комнаты высунулся сияющий в сумраке красный нос Никиты Семеновича. Парторг и инженер технического контроля распространял во все стороны запах спирта и пытался попасть в меня пухлым скрюченным пальцем.
— Ты! — не добившись успеха, он решил хотя бы на словах объяснить мне свои претензии. — Это ты виноват!
— В чем? — вздохнул я, размышляя над тем, и чего именно сегодня всех прорвало.
— Как будто ты не знаешь! Я стоял на втором месте в списке фонда улучшения быта, а теперь меня вычеркнули, и, даже если вернусь, то снова окажусь в конце. Ненавижу!
В этот момент без привычного костюма Никита Семенович выглядел как тот, кем он на самом деле и был. Еще совсем молодым парнем с расшатанными нервами и неровной щетиной.
— А раньше даже по вечерам гладенький был, — заметила шиза. — Неужели брился и утром, и вечером?
— Вот так работаешь всю жизнь на лицо, а потом за час его теряешь.
Инженер неуклюже замахнулся, попробовав меня ударить, и я сделал шаг в сторону, давая ему потерять равновесие от своего же замаха. Потом подставил плечо и потащил обратно в его комнату.
— Брось бяку, — шиза не унималась.
— Брошу-брошу, — я дотащил парня до кровати, по пути осматривая еще один закоулок нашего общежития.
Если в нашей с парнями комнате из мебели были только кровати да тумбочки, как в казарме, у Петровых к этому комплекту добавлялись самодельные шкафы, сбитые хоть и добротно, но без особого шика, то вот у инженера нашелся целый дореволюционный сервант. За стеклом стояли покрытые слоем пыли чашки, супница и целая галерея вырезанных из дерева маленьких деревянных фигурок. Учитывая, что ножа или каких-то других инструментов у парня не было, да и на работе ему негде было чем-то подобным заниматься, значит, наследство от кого-то из родни.
— Красиво, — я подошел поближе, чтобы получше разглядеть фигурки.
— Не трогай! Это папины! — Никита Семенович попытался подняться с кровати, но потерял равновесие и рухнул обратно.
— Не трону, лежи, — успокоил я его. — И завтра, как придешь в себя, найди меня на заводе. Обсудим, что вы сможете сделать, чтобы наладить выпуск моих ТВЭЛов.
— Ничего не буду делать. Ты мне жизнь сломал! — парень явно не был настроен на конструктивный разговор. Ну да, мое дело предложить. Захочет — поработаем вместе, нет — справлюсь и без него.
Я помахал инженеру рукой, вышел обратно в коридор и рассчитывал наконец-то добраться до своего ужина, когда меня снова перехватили.
— Ты! — Романова ждала меня в коридоре, откинувшись на стенку и перегородив дорогу.
Серьезно, что же за вечер сегодня такой?
— Я.
— Ничего не хочешь сказать?
От меня ждали чего-то конкретного, и я решил просто подождать продолжения. Не угадал, девушка только гордо вскинула голову и ушла к себе в комнату.
— Ждет, что ты за ней пойдешь, — шиза была не против еще одной серии разборок.
А вот у меня на них совсем не было настроения, поэтому я плюнул на то ли женские, то ли нквдэшные манипуляции и, как и планировал, пошел есть. На кухне в кастрюле меня дожидался все тот же бесконечный плов, а еще Саныч. Этот тоже явно знал особенности его появления, но в отличие от вахтера ничего мне говорить не стал. Только хитро улыбался и иногда мечтательно закатывал глаза. Впрочем, это не помешало нам интересно поболтать про историю Африки, в которой мы единогласно сошлись на том, что народ там дикий, но приличные люди, как и везде, все равно попадаются.