Только одно оставалось у Энрико — ученье; только этим он и мог заполнить тоскливые часы одиночества. И он учился, учился с неослабевающей жаждой знания. Это не мешало ему играть с товарищами; ему было тринадцать лет, и он любил бегать и возиться. Он играл со своими сверстниками в мяч, в «войну с французами», которая так же распространена в Италии, как в Соединенных Штатах игра в «воров и сыщиков». Но он играл без особого азарта, просто ради игры, потому что эти мальчики не были его друзьями, это были только знакомые по школе.
Дома он погружался в учебники — не потому, что это требовалось в школе, а для собственного удовольствия. Ему не надо было прилагать особых стараний, чтобы быть первым в классе.
Сначала он усердно занимался математикой, потом увлекся физикой.
Самое трудное во всем этом было достать книгу! Карманные деньги у него водились редко, библиотеки у отца не было, хотя он в свое время усердно занимался самообразованием. Энрико повадился часто ходить на Кампо дей Фьори, знаменитый рынок, торговавший раз в неделю, по средам. Сюда стекались коллекционеры, разыскивавшие старые книги, гравюры, всевозможные художественные изделия, всяческую старину. Люди, владеющие мудрым искусством торговаться, могли приобрести за бесценок на Кампо дей Фьори все, что угодно, будь то свежая рыба, цветы, подержанная одежда или редкие произведения искусства. Кампо дей Фьори — это то же самое, что знаменитая Максвелл-стрит в Чикаго, с той только разницей, что он расположен на старинных улицах, ведущих к памятнику сожженного здесь на костре философа Джордано Бруно, а фоном ему служит великолепное палаццо Фарнезе, произведение Сангалло и Микеланджело.
Вскоре Ферми нашел себе товарища для этих походов: это был его сверстник Энрико Персико, который спустя десять лет стал профессором математики в университете, где я училась.
Персико был старше Энрико Ферми на год, он учился в одном классе с его братом Джулио и восхищался его острым умом. Он не пытался завязать с ним дружбу, потому что чувствовал, что Джулио «полон» своим братом. Как-то раз, встретившись случайно уже после смерти Джулио, Энрико Ферми и Энрико Персико обнаружили, что у них общее не только одинаковые имена. У обоих оказались одинаковые вкусы, одинаковая приверженность к науке, склонность к размышлениям. Но характеры у них были совершенно разные.
Говорят, что итальянский народ отличается необыкновенным разнообразием носов. Но если считать, что нос отражает характер, можно с полным основанием сказать, что ни у одного народа нет такого разнообразия характеров, как у итальянцев.
Нос у Ферми прямой, тонкий и острый; это значит, что он человек прямой, уверенный в себе, но не заносчивый; жаден к знанию, но не назойливо любопытен, что его трудно заставить отказаться от своего мнения, но он не склонен его никому навязывать.
Что же касается носа Персико, тут получалось нечто совсем иное: у него нос смело выдвинут вперед, потом линия резко изгибается и идет круто вниз. Сразу видно, что этот человек создан для успеха, но что в нем происходит сложная борьба многих противоречивых комплексов, что он скрытен и осторожен, что он из застенчивости прячет свои хорошие черты, так же как фиалка прячет свой аромат и свою окраску под зеленой листвой.
И вот потому, что они в чем-то сходились и вместе с тем были так непохожи один на другого, между мальчиками завязалась прочная дружба, которая длилась многие годы. Им обоим были нужны книги, чтобы изучать математику и физику. Каждую среду они терпеливо копались в старье на Кампо дей Фьори, и, когда им удавалось что-нибудь разыскать, они читали по очереди.
Возвращаясь с добычей домой, Ферми с гордостью показывал книгу сестре, но Мария интересовалась литературой, философией и религиозными вопросами, а отнюдь не точными науками. Тщетно пытался Энрико заразить сестру своим энтузиазмом. Однажды он притащил домой с Кампо дей Фьори двухтомный трактат по математической физике и заявил сестре, что он сейчас же за него примется. И в течение нескольких дней он то и дело отрывал сестру от ее занятий восторженными возгласами:
— Да ты даже представить себе не можешь, до чего это интересно! Я сейчас читаю о том, как распространяются всевозможные волны.
— …Удивительно! Это объясняет движение планет!
Его восторгам не было пределов, когда он добрался до главы о закономерности океанских приливов. Когда он прочел всю книгу, он пришел к сестре и сказал: