Капсулы слушались только тех, кто их оставил. Каждому – своя. Это было объяснимо: память вставала на своё место, туда, где раньше была неощущаемая пустота. Кайя Эннаваро откуда-то знала – ей не пережить вторых метаморфоз, и завещала капсулу дочери. Поэтому Роми получила доступ и к её воспоминаниям тоже. Додумался ли кто-нибудь из тех, кто погиб, до такого?.. Или их память так и останется в капсулах навсегда?
Последние дни всё время болела голова. Чужая память тяжело приживалась, затуманивая то, что когда-то случилось с самой Роми уже в этой жизни. Оставляла лишь опыт, умения, знания. Свои и теперь – чужие. И всё равно недостаточно, чтобы легко найти выход. Оставалось надеяться, что кто-то другой из истинных, кто был намного ближе Самару, чем её мать, в курсе, что именно он сделал. Не может же быть, чтобы Самар контролировал весь процесс и никому не раскрыл деталей. Нужно только прийти в пещеру и найти нужную капсулу.
Роми обязана заставить хотя бы кого-то из них пойти с ней.
– Испачкай сильнее, чтобы уж наверняка страху навести, – Роми запрокинула голову, встретилась с Алэем взглядом.
Он обхватил её лицо ладонями, мягко поцеловал. Она не знала, как так получилось, но когда всё завертелось с новой силой, как-то само собой вышло – то, что давно считалось сломанным, угасшим, вновь будоражило кровь. Нет, она никогда не переставала любить Алэя, но со временем чувство переросло в какую-то невероятную глубокую близость, почти родство, растеряв страсть и пыл, и даже просто желание прикасаться. Теперь же…
Впрочем, ей было абсолютно плевать, почему и как.
Роми нехотя отстранилась.
– Вот, так ещё лучше. Красавица, – он щёлкнул её по носу.
– Пойду вселять страх.
– Ага.
– Иду.
– Иди.
– Выпусти, и сразу пойду.
Он отпустил левую руку, чтобы тут же перехватить правую.
– Так?
– Обе.
– Иди уже. – Когда она отошла на несколько шагов, снова окликнул: – Рэм!
Она обернулась, вопросительно смотрела на него.
– Хочешь, я схожу в Бэар ещё раз?
– Зачем?
– Осмотрюсь, – он засмеялся. – Найду Адана, поговорю с ним.
– О чём?
– О нежданных гостях.
– Адан хотел вернуться к прошлой жизни. В ней он адвокат, а не спаситель цивилизации атради. Мы у него в печёнках сидим. Мы никому не нужны, и уж если придётся возвращаться, то, как ты верно говорил раньше, – за Сферу. На голые скалы, и никому в Бэаре не мешать.
– Я говорил. А ещё я говорил «может не принять». Ты не знаешь наверняка и почему-то оттягиваешь момент.
Алэй был прав. Надо было сразу же сходить к Адану, спросить, рассказать. Но Роми не захотела. Боялась услышать в ответ – нет? Боялась, что первой реакцией Адана станет слинять от неприятностей, которые она олицетворяет, как уже было в пещере?
– Адан ведь просто адвокат, он ничего не решает за свой мир.
Да и я не решаю, хотела добавить. Лишний раз напомнить, что она никто в глазах остальных атради. За ней не пойдут.
– Зато он может рассказать, какая будет реакция у тех, кто решает.
– Он может не захотеть с тобой говорить.
– Моя гордость не пострадает. Тогда я просто осмотрюсь. Должен же я знать, где мы будем жить. Я даже кровь с себя смою, чтобы не пугать никого.
Роми шумно выдохнула, едва сдержала смех, такое было у него в этот момент лицо. Махнула рукой, соглашаясь.
– Я догоню тебя, как только вправлю мозги бывшей верхушке атради.
***
Адан со злостью пнул Сферу. Невидимая защита мягко спружинила удар, не позволяя ноге коснуться прозрачного и на первый взгляд хрупкого «стеклянного» купола. В ту же секунду послышался неприятный звук – дребезжащий, пугающий. Как будто рядом закоротили два оголённых провода.
Он уже знал – ещё одна попытка, и сработает следующий уровень защиты – его опять ударит электрическим током. Не сильно, но достаточно, чтобы отлететь на пару метров, а затем ощутить всю прелесть восприимчивой к электромагнитным волнам плоти и на несколько минут отказаться от желания приближаться к Сфере вообще.
Не навсегда. Боль постепенно утихала, мысли прояснялись, по жилам снова спокойно бежала кровь. И Адан раз за разом упрямо поднимался и шёл к куполу, чтобы всё опять повторилось в том же порядке.
Сейчас он не торопился. Поджав под себя босые ступни, сидел на тёмном прохладном песке, смотрел на отражающую лунный свет пластиковую сталь и пытался разобраться в собственных чувствах.
С тех пор, как закончилось окончательное превращение в доа, преобладал голод. Ни с чем не сравнимый энергетический голод. По ощущениям – в тысячи раз сильнее, чем ломка завязавшего наркомана. Когда-то в ранней юности Адан, как и большинство сверстников, испробовал на себе предложенный на вечеринке неизвестный наркотик забавы ради. Ему повезло чуть меньше – первым опытом оказался сильнодействующий опиат, вызывающий кроме потрясающих по размаху и красочности галлюцинаций ещё и сильнейшую зависимость. Понадобилось несколько месяцев на борьбу с собственным организмом, чтобы избавиться от пагубной привычки. Ему удалось, но память о пережитых мучениях осталась. Три месяца назад Адан убедился, какими ничтожными они были.