– Мы не готовы, – эхом повторила она. – Я не помнила. Теперь знаю. Ты и Алэй – единственные, кто пожалел.
– Ну, ты не со всеми псевдо-родственниками эти беседы вела, – усмехнулся он. – Но я – со многими. Искал единомышленников. Вы ж с отцом не хотели… – Ллэр помолчал. – Мы похожи. Доа и нэш. Всегда были.
– Кто его знает, может, в далёком прошлом, миллионы лет назад наши предки вышли из одного мирового океана, – улыбнулась Роми. И тут же испугалась, что Ллэр сейчас заговорит о Нэште, о том, что произошло там сотни лет назад. Что именно поэтому он и тянет с сывороткой. Ей всегда казалось, что Ллэр для себя всё давно решил, достиг согласия и мира с самим собой. Нашёл тот самый баланс, о котором говорил Алэй. Знает, чего хочет, и это – уж точно не преждевременная смерть. Но сейчас он рисковал, они оба, и Роми хотелось хорошенько обоим же за это врезать. – Такое ощущение, что всё именно так и должно было закончиться. Закольцеваться. Вся эта долгая, безумная, бесконечная жизнь должна была вернуться к тому, с чего начинали. Вернуться домой. Если бы истинные вспомнили, они бы ни минуты не сомневались в том, какой выбор сделать теперь. Я не знаю, почему, но уверена в этом.
– У них ещё будет возможность передумать. По крайней мере какое-то время.
– Почему ты сам до сих пор не принял лекарство? – наконец решилась она.
– Моя помощь всё ещё нужна.
– Перестань. Всех, кого могли, мы притянули, всем всё рассказали. Объяснили. Показали дом. Вопросы у них, конечно, не закончились, да и как они могут закончиться, когда ничего подобного никто не мог даже вообразить? Но здесь человек пятьдесят истинных, которые маются от безделья. Без тебя есть, кому помогать Таль.
– Есть, – неожиданно легко согласился он. – И без него – тоже. Ты спросила его?
Роми стиснула зубы.
– Вы играете в игру – кто первый?
– Ни в какую игру мы не играем.
– Но у вас не хватает рассудительности поговорить. Ты же знаешь, он будет ждать.
– Любви к тебе ему недостаточно? – Ллэр хмыкнул. Роми дёрнулась, как от пощёчины. Обернулась, готовая сорваться, но Ллэр успел опередить. – Прости. Я… злой. И не прав. С ним тоже. Но это он сказал, чтобы я держался подальше, если не остановлюсь.
– Ты уничтожил свой мир.
– И я живу с этим. Но на всё можно посмотреть по-разному. Учитывая то, что происходит сейчас с нами, верно?
Роми не хотела об этом говорить. Они втроём должны остановиться.
– Ты в порядке?
– Если ты имеешь в виду, не устрою ли я очередной конец света, если Мира не вернётся, то ответ – нет.
– Я имею в виду – ты в порядке?
Ллэр покусал губу.
– Нет, – покачал головой. – Нет. Но это сейчас не имеет значения, – он встал. Отряхнул от песка руки, джинсы. – Сегодня ведь только второй день.
Роми ничего не ответила. Откинулась на спину, закрыла глаза. Слушала, как удаляются его шаги.
– Если у Миры получится вернуться, ей понадобится он. Живой, вменяемый, любящий, – послышался уставший голос Таль.
Роми приподнялась на локтях. Та стояла босиком у самой кромки воды, спиной к ней. В тех же голубых джинсах, белой футболке, что и вчера. Растрёпанные волосы небрежно собраны в пучок на макушке. То ли не нашлось времени привести себя в порядок, переодеться, то ли – желания. А может быть, сил.
Таль медленно присела на корточки, опустила обе руки в воду, тихо спросила, не оборачиваясь:
– Ты не против, что я тут? – и ещё тише добавила: – Одиночество сейчас – не лучший советчик, но не хочу, чтобы они видели меня такой.
– У неё должно получиться. – Как ни странно, сегодня Роми тоже не хотелось оставаться одной. – Как долго их будет… – она махнула рукой, не зная, как назвать состояние, в котором пребывали те, кто уже согласился на сыворотку. Сейчас они все были без сознания или даже глубже – будто в коме, но время от времени тела сводила судорога, и вот такого Ллэра Мире действительно лучше не видеть.
– Не знаю. Ни когда, ни что выйдет в итоге. Надеюсь, что успешные лабораторные пробы – не случайность. В противном случае… Боюсь даже думать, что будет с ней, если Ллэр не выдержит. Или с ним, если очнётся, а Мира так и не вернулась, – Таль прерывисто вздохнула. – И что будет со мной.
Роми видела, что она растеряна. Будто сама не знает, что чувствует, к кому, как. Они все вдруг стали совершенно другими последние сутки. Будто раскрылись, сбросили шелуху. Не стали ближе, но словно научились лучше понимать. Если не других, то самих себя. И это понимание только ещё больше всё запутало.
Роми знала, что может быть с Ллэром. Он не станет искать виновных. Сначала просто уйдёт в себя, никто ничего даже не заметит, тем более, кроме неё и Алэя, никто его хорошо не знает. Он сам не заметит. А потом… Нет. Роми не хотела думать о том, что может случиться. Всё-таки Ллэр теперь старше. На почти триста лет и два, если считать гибель Тмиора, конца света. Но как отреагирует Мира, если что-то пойдёт не так, с её-то силой? Кого станет винить?..