А потом Роми не будет испытывать вины перед Алэем. Но перед ним, Аданом, – да.
– Думаешь, это наш последний разговор?.. – почти шёпотом проговорила она.
– Надеюсь, последний. Нас больше ничего не связывает. И не связывало никогда, – он поднялся с кресла. Подошёл к окну, остановился спиной к ней. – Уходи.
Роми смотрела ему в спину. Ей казалось, что в её голове не осталось места, что в ней – целая тысяча мыслей. Они толкутся, вытесняют друг друга, мечутся хаотично и этому не будет конца. Если только она не уйдёт, не послушает Адана, облегчив им обоим жизнь. Или не сделает по-другому, усложнив всё ещё больше.
Она должна была бы уйти, но не получалось. Встала, подошла к нему. Протянула руку и почти прикоснулась. В последний момент отдёрнула, сделала ещё шаг – теперь уже в сторону, замерла рядом с ним.
– Значит, ты уверен, что Миры – больше нет? – тихо заговорила Роми, будто и не было ничего сказано до этого.
– Я уверен, что не чувствую её, – не оборачиваясь, ответил Адан. – Учитывая, что там творится, вряд ли Мира решила просто уединиться.
– Может, что-то изменилось. В структуре мира, Тмиор окончательно стал Фахтэ, лава фонит или, наоборот, обратная трансформация превратила планету во что-то ещё, новое, третье. Может, то, как ты её чувствуешь – это те же наши метки и… они стираются. Достаточно мощного всплеска и всё.
– И как? – он обернулся к ней. Саркастически изогнул бровь: – Получается убедить себя?
– У тебя, я вижу, обратное получилось легко! – в тон ему ответила Роми. Добавила: – Я должна верить. И я верю. Это же Мира. Она – особенная.
– Я не о Мире.
– А я о ней.
– Хорошо, давай о ней, – Адан рассмеялся. Неожиданно легко. – Я верю, что Мира – особенная. Но я знаю, где и с кем ей пришлось иметь дело. Я с одной упрямой стервой никак не могу справиться, а там – сотни, если не тысячи таких, как ты.
Роми непроизвольно улыбнулась.
– Тысячи, скорее всего. Мы не вытащили и пятисот. Но они её не тронут. Максимум – не послушают. Она справится. Вот увидишь.
– Угу. Расскажешь Ллэру, когда он очнётся, – Адан отвернулся. Снова уставился в окно, за которым почти стемнело.
– Она сама ему всё расскажет. Вот увидишь.
– Ещё одно «вот увидишь», и я окончательно поверю.
Роми хмыкнула, помолчала. Как бы там ни было, во что бы он ни верил…
– Адан, посмотри на меня.
Он медлил, потом всё-таки повернулся. Замер, пристально глядя в глаза.
Роми заговорила, тихо, торопливо:
– Я знаю, что не смогу убедить тебя. Я никогда этого не умела, но… Это не твоя вина, не вина Таль, что Мира там. Не моя и не Ллэра. Мы, может быть, все виноваты в том, что ситуация сложилась именно так. Даже без «может быть». Но в том, что она пошла – никто. Она должна была, только так. И если бы Таль ей соврала… Если бы Ллэр попытался не пустить… Если бы ты связал её и не знаю, что ещё… Я не смогла наладить с ней контакт, и ты, да и остальные, не верите, что мне не всё равно. Но одно я знаю точно – она не глупа. Самоуверенная, нахальная и упрямая, безрассудная, но не дура. Мира жива. А я… – Роми перевела дух. – Я, кажется, сейчас сделаю то, что…
Ей надоело бороться. Роми подалась вперёд, потянулась. Поцеловала.
Он ответил. Обнял, прижал к себе. На миг отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Улыбнулся так, словно не просто ожидал этого поцелуя, а был уверен – это обязательно случится. Это и не только. Рано или поздно.
Снова поцеловал, прижимая к стене. Ладони скользнули вниз, стянули с её плеч блузку, с силой сжали запястья, поднимая их вверх, над её головой. Адан наклонился, едва касаясь губами щеки, нагнулся, нежно целуя шею. Одной рукой продолжал удерживать её ладони, другой ласкал обнажённую грудь. Какие-то считанные секунды, мгновение, и осторожные поцелуи стали настойчивей, движения – смелее. Пальцы Адана жадно касались её тела, подчиняли, словно он боялся не успеть. Не удержать, не почувствовать, потерять и теперь уж точно навсегда. Одежда посыпалась к их ногам, они сами – рухнули следом.
А потом…
Потом Роми почти не соображала, что происходит. Как происходит. Позволила ощущениям и Адану захватить власть – заставить её забыть, где она и что их окружает. Зачем пришла, о чём думала. Ощущения превратились во вспышки света перед глазами, яркие, как звёзды. Ей казалось, что тела светились, и Адан тоже должен был видеть это, но сил хватало только на то, чтобы оставаться в сознании.
– Не забудь, – шепнул Адан, когда всё закончилось. Нежно поцеловал в висок. – Ты обещала меня помнить, – он улыбнулся. – Пусть теперь тебе не придётся жить ещё одну вечность.