Сейчас с уверенностью могла сказать, что не любила. Никого. Никогда. Привязывалась, привыкала, увлекалась, но не любила. Не собиралась любить. Взбалмошная, непостоянная, упрямая, она не искала домашнего уюта и тепла, хотела свободы, упивалась ей. Ценила независимость, ни в ком не нуждалась и не собиралась нуждаться. Но Ллэр… Он случился и…
– Ты всё изменил. Меня изменил, – Мира посмотрела ему в глаза. – Не Таль, не кровь Адана, не Плешь. Ты. Я больше не умею без тебя, – она прерывисто вздохнула, но взгляд не отвела. – И это не повод, чтобы ты остался.
– Мне не нужен повод. Я никуда не ухожу и не собирался. И тебе я тоже не позволю уйти. Потому что… Нет. Без «потому что». Просто не позволю. Я не сомневался, не думал, что возможно, а что нет, не взвешивал «за» и «против». Мне не нужны правила и инструкции, не нужно верить, я знаю и так. Всё знаю. Но мы не должны молчать. Не можем. Надеяться на телепатию и на что-то там, как-то там. Потому что оба скоры на радикальные решения. И мне нужно, чтобы ты знала – если… или когда я всё испорчу, я собираюсь починить, – он улыбнулся. – Не надо жить с этой мыслью. Просто знай.
Мира ошеломлённо хлопала ресницами.
– Я тоже постараюсь, – она сглотнула. – Починить. Но… лучше бы нам не пришлось никогда…
Он не дал договорить, обхватил её лицо ладонями. Поцеловал. Мягко, будто бы продолжая улыбаться. Отстранился.
– Никакого «бы». Справимся.
– Тогда не пугай так больше, – Мира обняла его, заглянула в глаза. Улыбнулась. Сначала осторожно, боясь поверить, что ошиблась, что просто не так поняла, что, как всегда, поторопилась и сделала совсем не те выводы. Потом смелее, облегчённо выдыхая. – Никогда не пугай так. И скажи уже, где мы.
– Это было моё любимое место в юности. Хотя всё выглядело не совсем так в те дни, но тем не менее. Вот там, – он кивнул на лес, – вела к основной дороге тропа. Идти через лес долго, несколько часов, но оно того стоит. Да и поэтому тут всегда было малолюдно. Дорога, кстати, грунтовая. Её часто размывало. Этот лес считался заповедником, над ним запрещалось летать, по нему не разрешали ездить на автомобилях. У нас не было таксилётов, карбиолётов и прочих подобных лётов. Та дрянь, на которой ездили наши машины… в общем, не то, о чём скучаешь, – он помолчал. – Приезжаешь, паркуешь машину на выезде, а потом – рюкзак на плечи и ножками с палаткой. Богатые бездельники вроде меня много, где побывали, но здесь… Здесь меня никто не стал бы искать, – он снова замолчал. Посмотрел на Миру. – Добро пожаловать на Нэшту.
***
– Этим гадким насекомым, как бы они не назывались, я нравлюсь определённо больше. Наверное, тлай вкуснее, чем доа, – пожаловалась Мира, отмахиваясь от очередного назойливого кровопийцы.
Наглости и упорству маленьких крылатых тварей можно было только позавидовать. Не спасала ни одежда, которую принёс из замка в Эннере Ллэр, ни умело разведённый им же костёр, хотя предполагалось, что плотная материя и едкий дым – лучшая защита.
Мира в который раз раздражённо и совершенно напрасно взмахнула руками, отгоняя летучих садистов. Ощутимой пользы от резких телодвижений не наблюдалось, как и от попыток унять зуд от укусов. Наоборот, чем больше чесала кожу, тем сильнее хотелось продолжать. Она обречённо выдохнула, мысленно признавая собственное поражение в неравной борьбе с фауной Нэшты. Укуталась в джинсовую куртку, натянув полы на согнутые и прижатые к груди колени до самых пяток. Пробурчала, покосившись на сидевшего рядом Ллэра:
– Неработающие способности – это какое-то последствие или вам всегда так везло?
– И то, и другое, – отозвался Ллэр. – Раньше вполне работало, хотя среди нэш крайне редко рождались люди с психокинетическим даром, кто его знает, почему. Может, те же доа постарались тридцать тысяч лет назад, шандарахнули первым экспериментом, зацепили. Может, природа посчитала, что так будет лучше. Нет, у нас, конечно, хватало всяких там экстрасенсов и гадалок, но в девяносто девяти случаях из ста они оказывались или шарлатанами, или умелыми психологами, досконально знашими язык тела, – он прихлопнул комара, щелчком пальцев отправил то, что от насекомого осталось, в темноту. – Кстати, у нас раньше существовали всякие мази-кремы-спреи и прочая химия, но, честно говоря, мне оно никогда не помогало от этой дряни.
– Ладно, буду фантазировать, что могла бы сделать с этими кусачими уродами.
– Не сдерживай полёт фантазии, – Ллэр ухмыльнулся. – Нам ещё повезло, что здесь сейчас осень.
– Осень?..
Он удивлённо вскинул брови, чертыхнулся.
– Время года. Здесь, на этих широтах – четыре времени года. Лето, когда тепло и даже жарко, всё зелёное, яркое, как было в Тмиоре. Потом – осень, когда становится холоднее. Листья опадают, трава желтеет, – он засмеялся. – Никогда не думал, что придётся объяснять подобное. В общем, потом идёт зима – когда мороз и снег. Ты ведь и о снеге не слышала?..