– Слышала. Представляю в теории. Он – белый. На вершинах гор, так? – Мира улыбнулась, встречаясь с Ллэром взглядом. – Неправильно? Лучше расскажи сам, раз уж мы именно здесь собираемся жить. Мне необходимо морально подготовиться к таким переменам.
– Про снег? Он холодный, ледяной. Он, кстати, есть и в Эннере, только далеко от Бэара. Могу показать. Чтобы подготовилась. Шубу придётся купить. Настоящую, тёплую, меховую, – Ллэр посмотрел на озеро. – Температура воздуха опустится настолько, что оно замёрзнет. И заметь, без вмешательства термостатов, запущенных на охлаждение. Страшно?
– Любопытно, – Мира проследила за его взглядом. Попыталась представить, как будет выглядеть замёрзшее озеро, но воображение отказалось помогать.
Слово «шуба» тоже ничего не говорило. Мира не стала спрашивать. Надо купить – значит купит. И шубу и всё остальное, потому что неожиданно для себя поняла: она хочет здесь остаться, хочет здесь жить. В этом мире. С поющими лягушками и настырными комарами. И со всем остальным, что ещё предстоит узнать о Нэште. Посмотрела на Ллэра.
– Ты когда-нибудь строил дом?
Он покачал головой.
– Здесь нет. Учти, он будет одноэтажным, потому что нагнать сюда многолюдную бригаду строителей не получится, да и… Высокие дома требуют глубоких фундаментов, а Нэшта не позволит вгрызться под землю, – Ллэр помолчал, будто подбирая слова: – Она находится в постоянной регенерации. Естественным процессам – да, искусственным – нет. Я не уверен, что хоть один из прибитых комаров по-настоящему сдох, а не воскрес где-то там в траве.
– Это как? – только и смогла выдохнуть Мира. – Опять вечность?
– Нет, нет. Нам – так точно нет. Мы здесь – почти как люди. Если не брать в расчёт редкие выходы-входы. Но природа… Вот, смотри, – он вытащил из охапки сваленного рядом хвороста длинную палку, сунул её в огонь. Подождал, пока та загорится. – Ветки – они как бы уже мертвы, я не ломал их, а только собрал в лесу. Поэтому они горят. Но если, – Ллэр пересел чуть в сторону, поднёс огонь к траве, – поджечь то, что ещё живёт… – стебли вспыхнули, легко, быстро, тут же потускнели, остались тлеть. А потом, стоило огню погаснуть, выпрямились и зазеленели снова. – Будет вот так. Начнём рыть яму для фундамента – итог не предсказать. Может выроем, и всё будет в порядке, а проблемы начнутся после, может – земля не даст сразу. А комары – сдохнут, когда придёт их час. Хотя… не знаю. Не ставил подобных экспериментов.
– Расскажешь про те, что ставил? И про Урсейю. Ты обещал, – напомнила Мира. Теперь она хотела знать про Нэшту всё.
Ллэр вернулся на своё место возле костра, помолчал. Потом шумно выдохнул.
– Урсейя… она была одним из тех экспериментов. Точнее – его последствием. Наш мир развивался совсем иным путём, чем Актарион или Эннера. Не думаю, что Нэшта когда-либо вышла бы за пределы своей реальности. Параллельные миры для нэш были вымыслом, слои, Надпространство – таких понятий вообще не существовало. Телепатия – сказки, телекинез – фантастические романы. Я говорил, у нас практически не рождались одарённые необычными способностями люди. Но всё-таки появился Алэй, а следом – я. Роми считает, что я сильнее него, и сейчас это так, но раньше… Ты же помнишь, я рассказывал, что он явился к моей матери уже после похорон? Думаю, она даже не понимала, как оно вышло. Сон, призрак, который дарит прощальное чудо. Если бы я не был так на него похож, наверняка поползли бы слухи, но ты сама видишь. В общем, он сделал то, что никто до него и никто после. Сумел зачать ребенка уже практически будучи атради. Бог его знает, может, уже тогда что-то в нашем мире изменилось. Может – было иным всегда и потому позволило. Но, как бы там ни было, это дало мне основания полагать, что раз я уникален, то могу пойти дальше. Мы – можем. Алэй не всегда был ярым противником экспериментов. Когда-то он тоже верил, что поскольку есть я, мы способны на … что-то, – Ллэр покачал головой. – Я иногда сам не могу понять, вспомнить, как, откуда эти мысли зародились в наших умах, в каком горячечном бреду я решил, что имею право попробовать. Не зная толком ничего ни о генетике, ни о биохимии, ни о мутациях или чем-либо ещё. На фига…
Мира не стала спрашивать, что именно он сделал. Примерно догадывалась, что услышит в ответ. Как и о причинах, побудивших Ллэра желать ребенка. Всё просто – обычная история. Скорее всего, через какое-то время пресытился способностями и новыми возможностями атради, влюбился, захотел, чтобы всё было как у «людей» его родного мира: семья, дети. Только образ жизни «пленников Тмиора» такой непозволительной роскоши не предусматривал. И тогда Ллэр со свойственным ему упрямством бросился доказывать себе и всем остальным, что сможет изменить правила.