Глава 19. Исцеление и смерть
Поначалу Мира услышала только голоса. Остальное – лишь размытые силуэты в призрачной дымке, похожей на густой туман. Но сомнений не возникало – перед ней Роми и Алэй. В Плеши. В очередной раз.
– … знаешь… Я был готов.
– Тебя не злило?
– Когда-то давно. Ещё в школе, когда поставили диагноз, когда прошёл отрицание и понял, что рано умру, то да. Злило. Ох, как злило… И подталкивало. Я мог… смог. Ты ведь сама знаешь!
– Знаю.
– А теперь я даже хотел бы.
– Как можно хотеть такое?
– Усталость и боль. Постоянная усталость и постоянная боль. Будто живёшь в коконе из иголок и надо ежесекундно напрягать мышцы, чтобы не уколоться и не уколоть тех, кто рядом. Их – сложнее…
Слишком мало. Мира жаждала видеть, а не просто слышать. И вдруг, как на скале, что-то внутри проснулось, лишило воли. Подчинило. Не объясняя зачем, научило как.
– Поделись, со мной, Роми. Откройся.
– Не могу.
– Можешь!
– Не хочу.
Первый шаг сделан. За вторым Мира почти перестала дышать, понимая – увидеть будет уже недостаточно. Картинки, слова не помогают разобраться, почувствовать. Необходимо стереть грань, суметь окунуться в чужие эмоции. И та, вторая, уже знакомая Мира внутри, знала, как это сделать.
Хрупкая преграда исчезла, позволяя снова проникнуть глубже в воспоминания. Слиться с ними, будто она сама сейчас – Роми.
Она протягивает Алэю руку. Его ладонь тёплая, сильная.
Алэй ловит её взгляд, улыбается. Она понимает, что он действительно не хочет. Мог бы или нет – не играет роли. Алэй не хочет, точнее – боится. Она самоуверенно начинает давить. Лишь на миг пробивается через барьер, прикасается к его ощущениям. Этого оказывается достаточно. На мгновение глохнет, слепнет…
– За…чем?.. Я… – Роми начинает задыхаться. Коктейль из колючей боли, страха и желания всё прекратить передаётся и Мире, но она не думает останавливаться. Даже когда Роми удаётся на миг захлопнуть дверцу в свою память, Мира давит сильнее.
– Не сопротивляйся, так нам обеим будет только больнее, – тихо просит она. – Покажи ещё. Ты же хотела мне показать.
– …останусь.
Роми кивает, потому что на слова сил нет, потому что, если бы Алэй ещё раз попросил вернуть его домой, вернуть его боли – она бы отказала.
– Я ничего с Алэем не сделала. Мы… – шепчет Роми. – Мы сде… ла… ли друг с дру… гом… – последнее почти по слогам. – Не… дам… Нет.
Мира чувствует, что Роми снова пытается вытолкнуть её из своего сознания. Отчаянно и безуспешно. Мира сильнее.
…тихий звон, мягкое прикосновение смеха… в самое ухо. Смех отражается от стен, чтобы заблудиться под потолком.
Горячие лапки бегущих по коже мурашек. Горячее дыхание.
– Ничего подобного, Рэм!
– Рэм?
– Да. Мне хочется так. Могу? Рэм… Если нет, скажи, и я больше не…
– Пусть! – Роми прижимает палец к его губам, заставив замолчать. – Пусть…
Оба молчат. Ей кажется – маленькую вечность. Смотрят друг другу в глаза. Потом Алэй мягко целует этот самый палец. Едва-едва касается.
Мира опускается на колени. Замирает, глядя в растерянные глаза Роми. И прежде чем та успевает пошевелиться, обхватывает её голову пальцами, сжимая виски. В подушечки впиваются сотни острых шипов. Сопротивление обжигает разум ледяным холодом, боль нарастает, пробегается волнами по всему телу, не давая дышать.
Мира уверена – Роми чувствует тоже самое. Кажется, ещё секунда, и они не смогут вытерпеть. Ещё миг, и обе истошно заорут, рухнут на пол, корчась в судорогах и жадно хватая ртом воздух. Но что-то внутри Миры сильнее невыносимой боли. Что-то заставляет её продолжать. Стиснуть зубы, проглотить рвущийся наружу крик. Выдержать, чтобы позволить почувствовать, увидеть, осознать. Чтобы Роми смогла поделиться, а она – принять. Потому что по-другому не рассказать.
Ещё мгновение, и лёд голубых глаз превращается в прозрачную прохладную воду, куда так легко окунуться. Мира сомневается лишь на мгновение, а потом решается. Движется навстречу памяти, успевая заметить собственное отражение в чёрных зрачках, как будто смотрит в огромное зеркало.
Грунтовая дорога делает крутой поворот и плавно поднимается на невысокий лысый холм. Сразу за ним неожиданно заканчивается, и вместе с ней обрывается мир.
Трава, перетекающая в небо. Облака, похожие на вату. На такой высоте воздух должен быть тяжёлый, непригодный для лёгких, но нет – дышится легко, свободно. Везде бы так.
Чем-то похоже на дом, но совсем иначе. Здесь самое обычное солнце, самый обычный мир. И самый необычный – тоже.
Вдалеке, словно остров, сквозь бело-синее море, залитое красными пятнами садящегося солнца, виднеется такая же горбатая плоскость – может быть, там ещё один город, им не довелось проверить. Мира ловит то, что знает Роми: атради не могут просто взять и перенестись на другой край. Чтобы оказаться там, пришлось бы сначала долго спускаться в Низины, потом топать по неизведанной местности. Непонятно почему в этом мире их способности не работают. Только войти и выйти. И только через Плешь. Зато местные могут многое. И живут долго. Можно даже забыть, что у тебя впереди вечность.