— Не буду. Хватило слов.
— Мне не хватило. Твоих.
Мира всё-таки прикоснулась к его сознанию и поняла — бесполезно. Вторая попытка тоже ничего не дала. Да и с остальными способностями ничего не вышло, как будто исчезли все разом. Только выход из мира легко ощущался, но по-другому. Словно она попала в комнату, где кроме одной единственной двери, через которую вошла, больше ничего не было — голые чёрные стены.
И тогда Мира разозлилась.
— Не хватило моих слов, да? Настолько, что привёл туда, где ничего не смогу тебе сделать? Молодец, очень предусмотрительно. Отличное место для расставаний.
— Ещё! — потребовал он, пристально глядя в глаза.
Это подстегнуло. Заставило выплеснуть эмоции.
— Я верила, что возможно… Что ты и я — это возможно, понимаешь? Верила! Не хотела взвешивать все «за» и «против». Думаешь, не понимала, что ничего не получится? Что рано или поздно разочарую или наскучу, и ты уйдёшь? Всё я понимала. Всегда знала. Ещё в самом начале. Такие, как я… Не важно, — она тряхнула головой. — Я не хотела слышать, что ничего не выйдет. Это больно. Ещё больнее — убеждать остаться, уверять, что получится, что сможем. И я не пыталась. Я не буду. Не хочу жить с мыслью, что однажды ты всё испортишь. Или я испорчу, что скорее всего. Потому что я тоже не подарок. Потому что тоже не умею, потому что всегда порчу. Ты же знаешь, как я жила. Видел мой дом… там, — Мира неопределённо махнула рукой. — В Миере. Я никогда… — она запнулась.
Сейчас с уверенностью могла сказать, что не любила. Никого. Никогда. Привязывалась, привыкала, увлекалась, но не любила. Не собиралась любить. Взбалмошная, непостоянная, упрямая, она не искала домашнего уюта и тепла, хотела свободы, упивалась ей. Ценила независимость, ни в ком не нуждалась и не собиралась нуждаться. Но Ллэр… Он случился и…
— Ты всё изменил. Меня изменил, — Мира посмотрела ему в глаза. — Не Таль, не кровь Адана, не Плешь. Ты. Я больше не умею без тебя, — она прерывисто вздохнула, но взгляд не отвела. — И это не повод, чтобы ты остался.
— Мне не нужен повод. Я никуда не ухожу и не собирался. И тебе я тоже не позволю уйти. Потому что… Нет. Без «потому что». Просто не позволю. Я не сомневался, не думал, что возможно, а что нет, не взвешивал «за» и «против». Мне не нужны правила и инструкции, не нужно верить, я знаю и так. Всё знаю. Но мы не должны молчать. Не можем. Надеяться на телепатию и на что-то там, как-то там. Потому что оба скоры на радикальные решения. И мне нужно, чтобы ты знала — если… или когда я всё испорчу, я собираюсь починить, — он улыбнулся. — Не надо жить с этой мыслью. Просто знай.
Мира ошеломлённо хлопала ресницами.
— Я тоже постараюсь, — она сглотнула. — Починить. Но… лучше бы нам не пришлось никогда…
Он не дал договорить, обхватил её лицо ладонями. Поцеловал. Мягко, будто бы продолжая улыбаться. Отстранился.
— Никакого «бы». Справимся.
— Тогда не пугай так больше, — Мира обняла его, заглянула в глаза. Улыбнулась. Сначала осторожно, боясь поверить, что ошиблась, что просто не так поняла, что, как всегда, поторопилась и сделала совсем не те выводы. Потом смелее, облегчённо выдыхая. — Никогда не пугай так. И скажи уже, где мы.
— Это было моё любимое место в юности. Хотя всё выглядело не совсем так в те дни, но тем не менее. Вот там, — он кивнул на лес, — вела к основной дороге тропа. Идти через лес долго, несколько часов, но оно того стоит. Да и поэтому тут всегда было малолюдно. Дорога, кстати, грунтовая. Её часто размывало. Этот лес считался заповедником, над ним запрещалось летать, по нему не разрешали ездить на автомобилях. У нас не было таксилётов, карбиолётов и прочих подобных лётов. Та дрянь, на которой ездили наши машины… в общем, не то, о чём скучаешь, — он помолчал. — Приезжаешь, паркуешь машину на выезде, а потом — рюкзак на плечи и ножками с палаткой. Богатые бездельники вроде меня много, где побывали, но здесь… Здесь меня никто не стал бы искать, — он снова замолчал. Посмотрел на Миру. — Добро пожаловать на Нэшту.
***
— Этим гадким насекомым, как бы они не назывались, я нравлюсь определённо больше. Наверное, тлай вкуснее, чем доа, — пожаловалась Мира, отмахиваясь от очередного назойливого кровопийцы.
Наглости и упорству маленьких крылатых тварей можно было только позавидовать. Не спасала ни одежда, которую принёс из замка в Эннере Ллэр, ни умело разведённый им же костёр, хотя предполагалось, что плотная материя и едкий дым — лучшая защита.
Мира в который раз раздражённо и совершенно напрасно взмахнула руками, отгоняя летучих садистов. Ощутимой пользы от резких телодвижений не наблюдалось, как и от попыток унять зуд от укусов. Наоборот, чем больше чесала кожу, тем сильнее хотелось продолжать. Она обречённо выдохнула, мысленно признавая собственное поражение в неравной борьбе с фауной Нэшты. Укуталась в джинсовую куртку, натянув полы на согнутые и прижатые к груди колени до самых пяток. Пробурчала, покосившись на сидевшего рядом Ллэра:
— Неработающие способности — это какое-то последствие или вам всегда так везло?
— И то, и другое, — отозвался Ллэр. — Раньше вполне работало, хотя среди нэш крайне редко рождались люди с психокинетическим даром, кто его знает, почему. Может, те же доа постарались тридцать тысяч лет назад, шандарахнули первым экспериментом, зацепили. Может, природа посчитала, что так будет лучше. Нет, у нас, конечно, хватало всяких там экстрасенсов и гадалок, но в девяносто девяти случаях из ста они оказывались или шарлатанами, или умелыми психологами, досконально знашими язык тела, — он прихлопнул комара, щелчком пальцев отправил то, что от насекомого осталось, в темноту. — Кстати, у нас раньше существовали всякие мази-кремы-спреи и прочая химия, но, честно говоря, мне оно никогда не помогало от этой дряни.
— Ладно, буду фантазировать, что могла бы сделать с этими кусачими уродами.
— Не сдерживай полёт фантазии, — Ллэр ухмыльнулся. — Нам ещё повезло, что здесь сейчас осень.
— Осень?..
Он удивлённо вскинул брови, чертыхнулся.
— Время года. Здесь, на этих широтах — четыре времени года. Лето, когда тепло и даже жарко, всё зелёное, яркое, как было в Тмиоре. Потом — осень, когда становится холоднее. Листья опадают, трава желтеет, — он засмеялся. — Никогда не думал, что придётся объяснять подобное. В общем, потом идёт зима — когда мороз и снег. Ты ведь и о снеге не слышала?..
— Слышала. Представляю в теории. Он — белый. На вершинах гор, так? — Мира улыбнулась, встречаясь с Ллэром взглядом. — Неправильно? Лучше расскажи сам, раз уж мы именно здесь собираемся жить. Мне необходимо морально подготовиться к таким переменам.
— Про снег? Он холодный, ледяной. Он, кстати, есть и в Эннере, только далеко от Бэара. Могу показать. Чтобы подготовилась. Шубу придётся купить. Настоящую, тёплую, меховую, — Ллэр посмотрел на озеро. — Температура воздуха опустится настолько, что оно замёрзнет. И заметь, без вмешательства термостатов, запущенных на охлаждение. Страшно?
— Любопытно, — Мира проследила за его взглядом. Попыталась представить, как будет выглядеть замёрзшее озеро, но воображение отказалось помогать.
Слово «шуба» тоже ничего не говорило. Мира не стала спрашивать. Надо купить — значит купит. И шубу и всё остальное, потому что неожиданно для себя поняла: она хочет здесь остаться, хочет здесь жить. В этом мире. С поющими лягушками и настырными комарами. И со всем остальным, что ещё предстоит узнать о Нэште. Посмотрела на Ллэра.
— Ты когда-нибудь строил дом?
Он покачал головой.
— Здесь нет. Учти, он будет одноэтажным, потому что нагнать сюда многолюдную бригаду строителей не получится, да и… Высокие дома требуют глубоких фундаментов, а Нэшта не позволит вгрызться под землю, — Ллэр помолчал, будто подбирая слова: — Она находится в постоянной регенерации. Естественным процессам — да, искусственным — нет. Я не уверен, что хоть один из прибитых комаров по-настоящему сдох, а не воскрес где-то там в траве.
— Это как? — только и смогла выдохнуть Мира. — Опять вечность?