- Брось! Беги!!! - Дженкоуль ясно видел, что смертельная ледяная полоса почти догнала Берестова, но сам Павел пока не замечал приближающейся опасности. Василий бросился в воду, вопя во всю силу легких: - Па-ша!!! Сбоку!!! Берестов оглянулся, в панике дернулся бежать и вдруг закричал - одно из ледяных 'щупалец' зацепило его, мгновенно пробило армяк и ввинтилось в тело чуть пониже ребер.
У Павла от боли глаза на лоб полезли. Ему показалось, что его постепенно насаживают на очень тонкую острую спицу. Он выгнулся дугой, пытаясь сорваться со смертельного крючка, но не тут-то было - ледяное 'щупальце' не собиралось отпускать добычу.
Василий уже был рядом.
- Уходи... - простонал Павел. - Спасайся сам...
Дженкоуль не ответил. Он быстро поднял топор и рубанул по ледяной нити, которая держала Павла. Василий намеревался перебить узкое и длинное 'щупальце' льда, но не тут-то было. Соприкоснувшись с металлом, оно разделилось на два. Одно словно приклеилось к топорищу, а второе по-прежнему впивалось в тело Берестова. Но теперь 'щупальце' стало слишком тонким. Василий отбросил топор и со всех сил дернул Павла на себя. Ледяная нить не выдержала, порвалась. Берестов оказался на свободе.
Оба припустились со всех ног. К счастью, до берега было рукой подать. К тому времени Ксения уже успела выбраться на сушу и рухнула, как подкошенная, почти теряя сознание от усталости.
Василий и Павел тоже выскочили на берег, преследуемые попятам колючими холодными нитями. Дженкоуль крикнул на бегу Ксении: - Вставай! Надо отойти как можно дальше. Вдруг вода дойдет и сюда? И лед вместе с ней?
Воронцова подскочила, как ошпаренная.
Все трое бросились бежать вверх по склону. Остановились только тогда, когда от воды их отделяло почти сто саженей. Дженкоуль углядел нависающий над водой утес - тот самый, напоминающий голову оленя - и осторожно вышел на самый край, выглядывая вниз на раскинувшуюся до горизонта водную гладь. Уровень воды больше не повышался. 'Барабанщики' стихли, как ни бывало. Да и заморозок на сушу далеко не пошел - лишь чуть-чуть заледенил прибрежную траву. А вот само болотистое озеро промерзло насквозь, словно в разгар зимы. Его поверхность даже инеем покрылась. Или это был снег? Но чем бы это ни было, оно очень странно смотрелось посредине лета.
'Ладно, разберемся. Эта штука осталась внизу и нас не достанет. Кажется, самое страшное позади. Мы все-таки вырвались, спаслись'. Дженкоуль повеселел и пошел к Павлу и Ксении.
Всем троим требовалась передышка, поэтому решили сделать небольшой привал. У Берестова продолжал дико болеть бок. К тому же его внезапно бросило в жар. На висках проступили крупные горошины пота. Павел достал из сумки переливающееся яйцо-леденец и приложил к пылающему лбу. Стало чуточку легче, хотя жар до конца не прошел.
'Похоже, у меня началась лихорадка. Это все из-за раны в боку. Плохо дело... - Павел попытался самостоятельно рассмотреть, что там, но ничего не вышло. Рана находилась почти на спине. - Мне бы к врачу в Кежму... А то ведь окочурюсь не за грош... Хотя какая там Кежма, сейчас и до Ванавары-то не добраться - мешает этот чертов лед. Хотя... А туда и не надо. Ксюша ведь говорила, что на золотом прииске обосновалась научная экспедиции. Возможно, среди них есть врач?' - Ксения Викторовна, - вежливо окликнул девушку Берестов. Говорить было трудно, каждое слово отзывалось в боку звенящей болью. - А на прииске есть фельдшер?
- Вроде нет, - неуверенно ответила Воронцова.
'Вот это я влип, - промелькнула у Павла растерянная мысль. - Что же делать?' Василий перебрался поближе к Берестову, заметил его покрытый испариной лоб, мутные от боли глаза и озабочено покачал головой: - Ты плохой совсем. Может, травку какую насобирать? Пожуешь. Ты только скажи, что надо, я мигом.
- Погоди, Вась. Глянь, что у меня в боку.
Дженкоуль помог Берестову снять мокрый армяк и осмотрел рану. Озадачено поцокал языком.
- Ну, чего там? - поторопил его Берестов.
- Тебя бугады коснулся. Метку свою оставил.
- Вась, - поморщился Берестов, - ты диагноз не ставь. Просто опиши, что видишь. - Тут пятно. Белое и холодное. Словно снег.
- Большое?
- Как глаз оленя. Давай попробуем отогреть. Наладим костер, нагреем камень, приложим.
Вскоре затрещал огонь, рассыпая искры. Ксюша и Дженкоуль помогли Берестову лечь поближе к костру. Павлу стало хуже, теперь жар у него сменился страшным ознобом. Его трясло так, что, казалось, слышно как стучат друг о друга не только зубы, но и кости.
Василий нашел подходящий камень, нагрел, приложил к ране. Но от этого Павлу стало только хуже - ему показалось, что тысяча медведей когтями раздирают бок на части. Берестов оттолкнул руку Василия. Камень отлетел прочь. Боль сразу чуть-чуть отступила. Зато накатила слабость. В ушах зашумело, во рту появился отчетливый привкус крови. Павел без сил распластался на земле. Дженкоуль склонился над ним: