- А зачем? - не понял Дженкоуль.
- От холода сосуды сужаются, значит, кровь меньше потечет. Ты и потом, как все сделаешь и перевяжешь меня, тоже этот леденец поверх бинтов положи. Тогда кровотечение быстрее остановится. Понял?
- Да. - Василий кивнул и протянул Павлу короткую ветку. - На, зажми в зубах. Но Берестов не отреагировал. Его сознание вновь потихоньку начало уплывать. Уши словно залило водой. Он видел, как губы Дженкоуля шевелятся, как тунгус что-то ему протягивает, но звука уже не слышал. А потом Берестов словно провалился в черную глухую бездну...
Когда Ксюша вернулась с полной охапкой Иван-чая, Дженкоуль шептал какие-то молитвы и вырезал остаток 'метки бугады'. Осторожно, чтобы не навлечь на себя гнев божества, тунгус положил окровавленный кусочек на приготовленный заранее плоский камень. Там уже лежала прокаленная на огне игла и кусок бинта, которым Дженкоуль вытирал кровь.
Ксюшу замутило от вида страшной раны. Стараясь не глядеть в ту сторону, она протянула растения тунгусу. Тот взял несколько штук, остальные положил рядом. Велел Воронцовой:
- Бинты над костром висят, давай их сюда, - а сам начал растирать между ладонями листья Иван-чая, выдавливая сок. Вытер руки бинтом и взял следующую порцию растения, повторив процедуру. Потом протер соком иголку, смочил кожу вокруг разреза, стянул края пальцами, стараясь не прикасаться к кровоточащей ране, и сделал первый стежок.
Кровь обильно струилась из разреза. Василий попытался промокнуть ее, но бинт уже и так был пропитан кровью под завязку и не впитывал новую. Дженкоуль отбросил его в сторону и прикрикнул на Ксюшу:
- Бинты давай! Чего застыла?
Девушка подошла с бинтами. Василий взял одну из полосок, свернул, промокнул кровь. Велел:
- Остальные держи пока. Потом подашь.
Ксения кивнула, машинально посмотрела на рану и тотчас ощутила дурноту. Она бросилась в сторону, но далеко не убежала - ее вывернуло прямо под ближайшим деревом. Она едва успела убрать за спину бинты, чтобы не запачкать. Дженкоуль пробормотал в ее адрес несколько слов на своем языке, и принялся быстро зашивать рану. Закончив, пристроил на шов порубленные в кашицу листья Иван-чая, повернулся к девушке и недовольно крикнул: - Ну, где ты там? Давай бинты!
Ксюша подошла, стараясь побороть очередной приступ дурноты. Дженкоуль взял у нее бинт и начал неумело прилаживать его на теле Павла. - Стойте, - Воронцова на мгновение замолчала, судорожно сглотнула, помотала головой и продолжила: - Не так. Надо сначала один бинт свернуть и наложить на рану, как подушку, а потом уже перевязывать.
- Откуда знаешь? - недоверчиво поинтересовался тунгус. - Так мама делала, когда у нас кухарка порезалась. Дженкоуль скомкал один из двух оставшихся бинтов и положил на шов. Затем приподнял Павла и другой полоской ткани начал обматывать тело Берестова. Бинт постоянно соскакивал, ложился неровно, складками. Дженкоуль прикрикнул на девушку:
- Да помоги же! Не стой! Подержи его.
Стараясь не смотреть на кровь, Ксения придержала Павла за плечи. Бывший студент хоть и выглядел, как сбежавший экспонат музея скелетов, тем не менее, оказался тяжелым. И все же Василию удалось перебинтовать Павла. Но тут стало очевидно, что перевязочного материала не хватило - бинт лег в один слой. Как следует затянуть рану, не вышло. Ткань быстро окрасилась в красный цвет, и кровь опять начала капать на землю, только теперь с бинтов. Дженкоуль и Ксения растеряно смотрели на истекающего кровью Павла, не зная, что предпринять. Первой очнулась Ксюша. Она подняла юбку и рванула подол нижней рубахи. Сил не хватило, и теперь уже девушка недовольно крикнула тунгусу:
- Чего смотрите? Помогите!
Тот понял, схватил нож и начал быстро резать мокрую ткань нательной рубахи девушки. Тут только Ксюша с ужасом поняла, что ее голые ноги стали видны выше колена. Для благовоспитанной петербургской барышни это был верх неприличия. Стыд и позор.
Дженкоуль, правда, вроде не обратил на этот факт никакого внимания. Зато сама Ксения едва не умерла от стыда и попыталась спрятать открывшиеся прелести под краем верхней юбки.
Тунгус не понял ее действия и продолжал резать подол, оттолкнув девичьи руки. Между ними даже завязалась борьба, но тут застонал Павел, о котором оба горе-хирурга на мгновение забыли. Этот стон решил дело. Закрыв глаза, Ксюша подняла юбку и перестала сопротивляться, внутренне сгорая от стыда, когда руки тунгуса случайно касались ее бедер.
Нарезав бинты, Дженкоуль повернулся к Павлу, велев Ксюше: - Подержи его.
Воронцова поспешно одернула подол юбки, опустилась на колени рядом с Берестовым и вновь обняла его за плечи. Василий перебинтовал раненого обрезками бывшей нижней юбки.