Но было поздно - их заметили.
Незнакомцев оказалось четверо. По виду русские, не тунгусы. В потрепанных рубахах, в мятых бесформенных штанах и стоптанных сапогах. Заросшие косматые головы. Неопрятные, давно не стриженые бороды.
Один из людей сидел на поваленном дереве, двое других стояли рядом, а третий что-то делал на земле.
Услышав громкий возглас Ксении, все четверо дружно развернулись на шум и взяли на изготовку оружие. Да не охотничьи двустволки, как у Дженкоуля, а пехотные винтовки-трехлинейки с примкнутыми штыками. Дженкоуль тотчас нырнул в сторону, укрываясь за толстой лиственницей, и тоже на всякий случай приготовился стрелять, хотя у него в наличии было всего два патрона.
Ксения и Павел так и остались стоять на открытом пространстве между деревьями, и потому сразу угодили под прицел трехлинеек. - Вы кто такие? - спросил один из бородачей. Крепкий высокий мужчина, он был старше остальных - его шевелюра пестрела сединой. - С прииска? Золотишко несете?
- Нет, мы не с прииска, - откликнулся Павел. - Я фельдшер из Ванавары. Ксения Викторовна - дочь известного ученого, руководителя научной экспедиции. А вы кто?
- Не твоего ума дело, - отрезал седой. - Ты, фельдшер, армяк-то расстегни. Покажь, что у тебя там на поясе? Не револьвер ли? - У меня нет оружия, - Павел миролюбиво развел полы армяка в стороны. Но четверо незнакомцев не только не опустили винтовки, но и продолжали целиться в Берестова и Воронцову.
- Спускайтесь к нам. Оба, - потребовал седой.
- Паша, не вздумай! - прошипел из-за дерева Дженкоуль. - А там у нас кто? - седой указал штыком на лиственницу. - Пусть вылазит. Слышь, мил человек? Выходи на свет божий. Покажись, какой ты есть. - Винтовку убери, тогда выйду, - откликнулся Василий. - А ну, вылазь, тебе говорят! - обозлился седой. - Не то фельдшер в момент в башку пулю словит!
- Да вы чего? - возмутилась Ксения. - Совсем спятили? В людей оружием тычете? Извольте немедленно прекратить! Мы вам не беглые каторжники какие-нибудь! - Зато мы как раз они самые и есть, - хохотнул тот, что был моложе остальных. У него, у единственного, на голове почему-то была солдатская фуражка. - Беглые каторжники?! - Воронцова испуганно примолкла. Седой недовольно покосился на подельника: чего, мол, язык распустил, и закричал Дженкоулю:
- Выходи по-хорошему! Иначе фельдшера порешу! - Валяй. А потом я тебя положу. И остальных тоже, - тунгус и не подумал покидать укрытие. - Вы у меня, как на ладони.
Отличный охотник, привыкший к ружью с малолетства, он и в самом деле с такого небольшого расстояния мигом положил бы всех четверых... если бы у него было четыре патрона, а не два, как сейчас.
Из-за недостатка боеприпасов ситуация складывалась скверно. Василий прикинул обстановку. Двоих он подстрелит сразу - так, что они и пикнуть не успеют. Зато двое других изрешетят пулями Павла и Ксению. Беглые каторжники, как пить дать, не побоятся открыть стрельбу - терять-то им уже нечего. Существует, конечно, вероятность, что бородачи плохие стрелки, тогда у Берестова и Воронцовой есть шанс спрятаться в укрытие. Пока же они оба торчали на склоне, не сводя зачарованных взглядов с направленных на них винтовок. Вернее, Павел хотел было броситься бежать, таща за собой Ксюшу, но прикинул, что не успеть - рядом, как назло, росли лишь тонкоствольные деревца. Самая толстая лиственница досталась Дженкоулю, и стояла она довольно далеко от них с Ксенией - под пулями не добежать. Это все понял и Дженкоуль. Он досадливо поморщился, сознавая, что о стрельбе пока лучше забыть. Придется точить лясы в надежде, что бравада сработает. - Я с пятидесяти саженей белке в глаз попадаю, - нагло заявил беглым каторжникам Василий, - а вы-то покрупнее белок будете. Так что лучше бросайте винтовки и не злите меня!
Но седой оказался не дурак. Он мудро рассудил, что, если бы Василий мог, он сразу начал бы стрелять. А раз не стреляет, то либо нечем, либо не умеет. Поэтому седой грозно сдвинул брови и приказал:
- А ну, вылазь из-за лиственя! Ей богу, щас фельдшера порешу, грех на душу возьму. А потом и бабу кончу.
- Не, Савва, бабу оставь, - вякнул парень в солдатской фуражке. - Бабу оставь, - поддакнул еще один бородач с кривым шрамом через лоб и щеку, отчего лицо его стало перекошенным.
Седой Савва крякнул, покосился на подельников и прицелился в Павла, предупредив Дженкоуля:
- Стреляю!
- Не надо. Я выхожу. - Дженкоуль появился из-за дерева, миролюбиво держа двустволку в вытянутой в сторону руке.