Хочу предупредить, что все совпадения имен случайные. Названия некоторых реальных населенных пунктов и географических объектов сознательно искажены. Кроме того, чтобы облегчить восприятие текста, я не стал воспроизводить речь персонажей-тунгусов так, как она звучала бы на самом деле. Иначе получилась бы трудно-перевариваемая мешанина из русских и эвенкийских слов. То же самое с некоторыми терминами и понятиями - устаревшие и вышедшие из употребления частично были заменены современными. Мера вынужденная - иначе пришлось бы делать глоссарий, который по количеству страниц легко переплюнул бы саму книгу.
Итак, уважаемый Читатель, предлагаю Вашему вниманию еще одну версию тунгусской катастрофы. А насколько она выглядит реальной, судить Вам...
ЧАСТЬ 1
КРУЧИНА
Из пояснений к опросным листам тунгусов-очевидцев, составленным в 1920-30-х гг.:
'...кручиной тунгусы называют катаклизм, произошедший 30 июня 1908 года...'
Вечер 29 июня 1908 г., за десять часов до Тунгусской катастрофы, Восточная Сибирь, стойбище оленеводов на реке Хушмо
Павел Берестов, ссыльный студент-медик двадцати четырех лет от роду, волею случая осевший в Ванаваре фельдшером, всегда любил травяной чай. Особенно тот, который заваривал его друг - тунгус Василий Дженкоуль. Внешне напиток выглядел страшновато. По цвету походил на жидкий деготь, но был настолько душист, что у Павла всегда слегка перехватывало дыхание от предвкушения первого обжигающего глотка. Вот и теперь, прежде чем прикоснуться губами к краю кружки, Павел по привычке закрыл глаза и несколько мгновений вдыхал опьяняющий аромат.
Дело происходило в одном из летних чумов семьи Дженкоуль. Василий и Павел сидели, поджав ноги, на оленьих шкурах и пили чай. Уютно потрескивал разведенный посреди чума костер, но гари внутри почти не чувствовалось - дым поднимался высоко, проходя через отверстие в конусной крыше так, что внутри оставался лишь его легкий привкус. 'Чаёк с дымком', - Берестов хмыкнул, не открывая глаз. Павел обожал эти запахи. Он буквально 'дышал' чаем, изредка делая осторожные маленькие глотки, и наслаждался ощущениями. С семьей Дженкоулей Павел познакомился позапрошлой весной. Их младшего сына двадцатилетнего Василия тогда сильно порвал медведь, и Берестов больше месяца выхаживал его, фактически силой выдернув с того света. А год спустя Василий очень вовремя вытащил Павла из гнилой топи, куда тот опрометчиво забрел, увлекшись сбором лекарственных трав. С тех пор они подружились и часто общались - по делу и просто так.
...Берестов сделал очередной крохотный глоток.
- Это чай, а не нюхательный табак, - ворвался в таинство чаепития насмешливый голос Василия. - Пей. Чего его нюхать?
- Много ты понимаешь, варвар. Дикарь, - пробормотал Берестов. - Я варвар, - согласился Дженкоуль. Недавно Берестов объяснил ему значение этих слов: дескать, дикарь - это дитя природы, охотник и кочевник. А варвары - это самые сильные из дикарей. - Ты пей, да спать ложись. Завтра рано-рано тебя подниму, до рассвета идти надо.
- Куда еще? - рассеянно отозвался Павел, смакуя дивный напиток. - К Чургиму. Там стаю видали.
- Какую стаю? - не понял Берестов.
- Иргичил (*иргичил - волки, эвенк.). Много. Их бить надо, они наших оленей режут. Со мной пойдешь.
- Не, Вась, не пойду, - отказался Берестов. - Не люблю я охоту, ты ж знаешь. Я лучше в Ванавару вернусь. Жене твоей полегчало, лихорадка у нее почти прошла, так что...
- Успеешь еще в Ванавару. Поутру со мной пойдешь! - отрезал Дженкоуль. - Буду делать из тебя человека. Дикаря. Варвара. - Он громко хлебнул чаю и неодобрительно взглянул на друга. - Ты неправильно живешь: оленей нет, жены нет, детей нет, палить из ружья не умеешь.
- Ну, положим, умею, - возразил Берестов. - Умею, но стрелять из ружья по божьим тварям не хочу.
- Мы не 'божьих тварей' бить пойдем.
- Волк тоже тварь божья.
- Сколько раз тебе говорить: зверь не божья тварь, у зверя души нет, - упрямо покачал головой тунгус.
- Это вопрос спорный.
- Ничего не спорный, - решительно прервал Дженкоуль. - Божья тварь - это человек. У него душа есть. А у зверей души нет. Поэтому мой дед зверя бил. Отец бьет. Старшие братья бьют. Я бью. И дети мои, как подрастут, будут. И тебя научу. И жену тебе найду. Потом оленей заведешь. Будешь правильно жить... - он сделал короткую паузу и веско добавил: - Как настоящий дикарь. Берестов усмехнулся и покрутил головой: 'Похоже, Вася решил, что варвара из меня он сделать не сможет, только дикаря. Ну, и за это ему большое спасибо!' Павел допил чай, отставил кружку. Встал, подвигался, разминая затекшие ноги. Откинул матерчатый полог чума и шагнул наружу, с головой окунаясь в тревожные вечерние сумерки. Тунгус вышел следом, глянул ввысь, покачал головой: