Василию потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он впервые видел, чтобы огонь был настолько горяч. Обычный костер не способен на такое: в считанные мгновения не только испепелить человека, но и расплавить металл. Да не мягкий свинец, а твердую сталь!
- Велик Огды в гневе. Ох, и велик! - благоговейно прошептал Дженкоуль. Теперь надо как-то освободить руки, связанные за спиной кушаком. Дженкоуль задергался, стремясь ослабить узлы. Не тут-то было - превращенный в веревку пояс держался крепко. Но кушак сместился к запястью. Отлично! Еще немного. Василий протащил ноги через кольцо рук так, что запястья оказались не за спиной, а спереди. Теперь можно было попробовать развязать узлы зубами. Дженкоуль вгрызался в пояс-кушак с животной яростью - словно стремящийся вырваться из капкана волк.
И кушак поддался.
Отбросив обрывки пояса, тунгус несколько мгновений постоял на месте, растирая онемевшие запястья, а потом осторожно приблизился к кострищу Огды. Опустился на колени и начал шептать молитву божеству. Потом осторожно взял обугленные ноги бывшего каторжника и бросил их в центр круга золы. Костер опять вспыхнул на мгновение - Огды принял подношение.
Дженкоуль с благоговейной осторожностью, как и подобает вблизи от места пиршества бога Огня, потянулся к лежащей неподалеку винтовке. Ее и фляги Огды не тронул - значит, разрешает Василию забрать трофеи. Но Дженкоуль жадничать не стал - забрал только одну флягу, остальные оставил лежать, где лежали. Отошел подальше от кострища, непрерывно продолжая благодарить всемогущего Огды. Наконец Василий решил, что с богом они договорились. Теперь можно заняться первоочередными делами и для начала осмотреть винтовку. Пехотная трехлинейная винтовка образца 1891 года стояла на вооружении российской армии, и потому не была такой уж редкостью. Василий не только много раз видел такие винтовки, но даже стрелял из них, договорившись за кусок оленины с солдатами в Енисейске, куда ездил несколько раз продавать пушнину. По разговорам с солдатами он знал сильные и слабые стороны этого оружия, и потому сейчас первым делом осмотрел насаженную на ствол муфту трехгранного штыка. Как правило, на этих винтовках штык почти никогда не снимали, поскольку крепление быстро разбалтывалось, что сильно ухудшало точность боя (4). Но на винтовке, которая досталась Василию, с муфтой все было в порядке. 'Должен быть точный бой, - удовлетворенно решил про себя Дженкоуль. - Видать за винтовочкой неплохо ухаживали. Вон даже ложе почти не поцарапано'. Вообще, оружие - особенно огнестрельное - с детства было слабостью Василия. Подобное пристрастие обычно не свойственно мирным, по сути, оленеводам. Конечно, все тунгусы умели стрелять - в тайге нужно уметь защитить себя и от лихих людей, и от хищников. Да и охота на пушного зверя неплохо пополняла кошельки. Поэтому худо-бедно таежные жители стрелять умели все - и мужчины, и женщины, но им по большому счету было абсолютно все равно, из чего именно это делать.
Василий же стал исключением из правила. Он с интересом разглядывал каждую винтовку, ружье или револьвер, который попадал ему в руки. Беседовал с владельцами оружия, выясняя все достоинства и недостатки. Мог с одного взгляда определить марку револьвера, какой он системы: Нагана, Смит-Вессона или Лефоше.
У самого Василия в загашнике кроме всевозможных охотничьих ружей имелся пистолет 'Маузер' и офицерский вариант револьвера 'Наган' (5), выменянный в Енисейске на редкую шкуру серебристой лисицы. Этим 'Наганом' Василий страшно гордился.
Естественно, что при своем пристрастии к оружию, Дженкоуль умел отлично стрелять, причем навскидку, почти не целясь. Чтобы безошибочно точно поразить мишень, ему было достаточно увидеть ее глазами.
...Дженкоуль нежным жестом погладил березовое ложе трехлинейки - чуть потемневшее, но гладкое, без выбоин и задиров, а затем откинул нижнюю крышку магазина и стал разряжать винтовку.
Вообще-то, составляющий одно целое с винтовкой несменяемый магазин трехлинейки был рассчитан на пять патронов. Но в той, что досталась Василию, их оказалось всего три. Тунгус тщательно оглядел каждый из них, прикидывая, что делать дальше. Каторжников тоже осталось трое - значит, по одному патрону на каждого.
Василий поморщился. Маловато. Из незнакомого оружия поразить три цели тремя выстрелами - на такое способны единицы. Если бы винтовка была его собственной, и он знал все ее капризы и выверты, то тогда задачка оказалась бы простецкой. Или если бы патронов было пять. Тогда два пристрелочных выстрела тоже худо-бедно решили бы дело. А так...