Воронцова машинально подняла на него заплаканные глаза. Увидела страшную кровавую маску, которая теперь была у Павла вместо лица. - Платье, говорю... Зашить надо... - повторил Берестов. - А то ведь порвано... Сказано было так, будто порванное платье - это самое страшное, что произошло с Ксенией сегодня.
Берестов вложил ей в руку иголку. Девушка внезапно вспомнила, как он до последнего пытался защитить ее от насильников. Как сломал Фоме нос. Как ринулся грудью на штык. Как его били, а он раз за разом упрямо пытался встать на ноги. И как назвал ее своей, когда Савва спросил его об этом... Эти воспоминания почти полностью вытеснили другие - страшные - в которых по ее телу шарили чужие грубые руки. Глядя на Павла, Ксения почти забыла о мерзких насильниках - словно на прошлое опустилась черная непроницаемая штора.
Она улыбнулась - внезапно для себя самой, и поудобнее перехватила иглу: - Спасибо, обязательно зашью. Но сначала... Паш, у тебя кровь. Надо промыть и перевязать, - она посмотрела на тунгуса: - Вася, ты вроде за водой ходил. Принес?..
Хозяйственный тунгус тщательно обыскал трупы каторжников. У Саввы нашел расшитый бисером кисет. Мешочек явно был не пустой, и Берестов решил, что там махорка.
- Зачем она тебе? Ты ж не куришь, - удивился Павел. - Это не махорка, а соль, - пояснил Дженкоуль.
- Запасливые какие мерзавцы были, - хмыкнул Павел. - Интересно, поблизости еще такие же двуногие звери есть, или сбежали только эти четверо? Ксюша ощутимо напряглась и спросила Павла:
- Ты научишь меня стрелять?
- Да, конечно... Вернее, Вася тебя научит. Он в этом деле лучше разбирается. Не сговариваясь, все трое перешли на 'ты'. После пережитого это казалось правильным и естественным.
Дженкоуль подобрал трехлинейки и патроны к ним, ножи, одну лопату, котелок и флягу, которую наполнил водой из родника. Не забыл отобранные бандитами двустволку, топор и леденец. Спросил у Берестова: - Паша, ты сможешь идти? Нам хотя бы на версту (6) отойти, а там уже стоянку устроим. Поедим, отдохнем. - Смогу, - Берестов решительно поднялся, всем своим видом демонстрируя, что готов идти. - Негоже тут оставаться. Того и гляди, волки на падаль сбегутся. О том, чтобы похоронить каторжан, никто не обмолвился и словом. Вот еще, силы на этих нехристей тратить! Не заслужили. Раз они вели себя по-звериному вот пусть зверям и достаются.
Отошли на версту, разбили лагерь. Дженкоуль сделал из мягкого лапника подстилку для Павла. Но тот лежать отказался - переделал лежанку в кресло, вместо спинки использовав поваленное дерево, и сел с комфортом. Рядом пристроилась Ксения - места с лихвой хватило на двоих. Василий занялся обедом. Хотел было привлечь к делу и Воронцову, но увидел, как девушка клюет носом, привалившись к плечу Павла, и решил: 'Пускай отдохнет. Намаялась, поди, с непривычки по болотам, да сопкам бегать. Еще и насильники эти... Натерпелась сегодня девка, что и говорить...' Пока Павел и Ксения дремали, Василий разыскал молодые побеги борщевика (7), набрал стеблей и листьев. Затем растревожил муравейник, собрав добрую горсть муравьиных яиц.
Из очищенных побегов сварил густую похлебку, добавив пригоршню листьев в качестве приправы, отчего блюдо получило насыщенный грибной вкус. Муравьиные яйца пошли в качестве сытной белковой добавки, заменив собой мясо. Очень кстати пригодилась соль.
Когда еда была готова, Василий разбудил Ксению и Павла. Протянул им кусочки коры вместо ложек.
Берестов по запаху и внешнему виду сразу понял, что именно приготовлено на обед. Ксения же потянула носом и неуверенно спросила: - Грибами пахнет. Что это?
- Грибы, - соврал Павел, не позволив Дженкоулю и рта раскрыть. - А почему зеленые? - уточнила Ксения.
- А это местные грибы. Зеленые сыроежки называются. Ешь. Очень вкусно. - Берестов ловко зацепил порцию варева кусочком коры и отправил в рот. Дженкоуль тоже уже наворачивал во всю.
Ксения посмотрела на них, зачерпнула порцию 'грибов' и разглядела в еде муравьиные яйца.