- А кто это вас так? - спросил Лаптев у Павла, глядя на его распухшее лицо. - Да были тут одни... Лихие люди, - уклончиво ответил Павел. - Беглые каторжники, - пояснила Ксения. - Они напали на нас. Хотели... - Она резко замолчала. Рассказывать о произошедшем чужим людям было неприятно. - А это не те ли самые, что в версте отсюда лежат? - догадался Иван. - Они, - кивнул Павел.
Лаптев сделал длинный шумный глоток чая, передал котелок Берестову, и вроде как равнодушно уточнил:
- А кто из вас в них стрелял?
- Ну, положим, я, - неохотно признался Василий.
- А горло кто вскрывал? - продолжал допытываться Лаптев. - Тоже я.
- Ага. - Иван замолчал, тут же теряя интерес к разговору. - А что у вас, у обоих, за винтовки такие? - Дженкоуля распирало любопытство. - Первый раз такие вижу.
- А бог их знает... - Лаптев пожал плечами. - Что выдали, из того и пуляем. - А-а-американские, - вмешался Тюлькин. - Их з-а-акупило Г-г-геогра-а-афическое общество для экспед-д-диции. В-в-в-о-о-от здесь, в-в-видите? Н-н-написано: 'В-в-винчестер' (8).
- Глянуть можно? - попросил Дженкоуль.
- Смотри, - Лаптев протянул винтовку.
Дженкоуль с удивлением покрутил странное оружие. Погладил приклад, прицелился. Взвесил на руке - тяжелая. И баланс плохой. Вон как ствол перевешивает (9). Василий был явно разочарован тем, что увидел. - Еще штык-нож полагается. - Лаптев протянул что-то больше похожее на клинок или короткий меч.
В отличие от игольчатого штыка трехлинейки этот был намного короче. Зато острие и две режущие кромки позволяли не только колоть, но и рубить. - Этот штык удобнее, - вынужден был признать Дженкоуль. Берестов тоже с интересом взглянул на 'американку'. - А это для чего? - Василий бережно перевернул винтовку и аккуратно провел рукой по странной металлической скобе под спусковым крючком (10). - Для перезарядки. Ну, как затвор, вроде, - откликнулся Лаптев. - А почему снизу, а не сбоку? - удивился Дженкоуль. - Да черт его знает, - пожал плечами Лаптев. - Мериканцы... Что с них взять? Пока Лаптев и Дженкоуль возились с винтовкой, Тюлькин обратился к Воронцовой:
- К-к-к-сения В-в-в-в-в...
- Просто Ксюша, - поспешила прервать его мучительное заикание она. - К-к-сюша, - Тюлькин произнес имя с придыханием и даже слегка покраснел, видно возомнив, что такая привлекательная и порядочная девушка решила с ним пококетничать. - А ч-ч-то в-в-вы дума-а-а-ете д-д-д... - Делать дальше? - договорила за него Ксения. - На прииск собирались. А вы? - И мы с вами, - за себя и Тюлькина ответил Лаптев. - Погодите! - спохватилась Воронцова. - Павлу нужно отлежаться. Куда ему такому идти?
- Не надо мне отлеживаться. Я здоров, - заявил Берестов. Он не собирался быть обузой. Тем более не хотелось показывать свою слабость перед Ксенией. - Это неразумно, - мягко укорила его девушка.
Лаптев посмотрел на нее, прищурив глаза, потом кольнул взглядом Берестова, словно что-то прикидывал, и уверенно заявил:
- Думаю, Павел Аркадьевич прав. Он вполне сможет идти. Тем более что тут недалеко - верст пять или даже чуть меньше.
Павел едва заметно улыбнулся. Неожиданная поддержка Лаптева была приятной. Затушили костер, стали собираться в дорогу. Берестов взял остатки чая, умыл им лицо, промывая ссадины и раны.
- Ты что делаешь? - удивилась Ксения. - Лечусь, - хмыкнул Павел. - Отваром таволги и Иван-чая, хорошо любые раны промывать. После него ни заражений, ни нагноения не бывает. Не хуже спирта. В общем, и вкусно и полезно.
- Да-а... - с чувством протянула Ксения. Она явно была поражена. Вот только кем: Павлом или полезным напитком? Для Берестова это так и осталось загадкой... Дженкоуль незаметно скорчил Павлу рожу: дескать, распушил хвост, будто тетерев на токовище. Берестов в ответ показал Василию кулак. Тунгус хмыкнул, забрал опустевший котелок и направился к роднику.
Через некоторое время вновь собрались у погасшего кострища, но двинуться в путь не успели - внезапно раздались выстрелы. Стреляли откуда-то сверху - с вершины гряды.
- Там могут быть наши! Папа! - Ксения побледнела и хотела бежать туда, но Лаптев ее остановил:
- Нет! Не суйся, - Иван посмотрел на Павла: - Присмотришь за ней? - Да.
- Вася, а мы с тобой пойдем глянем, что там да как, - предложил Лаптев. Тунгус коротко кивнул.
Взгляд Лаптева переметнулся к Тюлькину. Тот весь съежился и сделал вид, будто увлеченно копается в вещевом мешке. Идти под выстрелы ему явно не хотелось. Иван понял, усмехнулся и вновь посмотрел на Дженкоуля: - Пошли, бродяга.
- Я не бродяга, - резко ответил тунгус.
Бродягами звали матерых уголовников, и Василию такое обращение показалось обидным. Кстати, в ходу было и другое прозвище для криминальных авторитетов - 'Иван'.