Василий с подозрением уставился на Лаптева, гадая, Иван - это его имя, данное при крещении, или уголовное прозвище. Тот, словно прочитав мысли тунгуса, снова усмехнулся, подмигнул Дженкоулю и побежал вверх по склону. Даже не побежал - потек. Двигался он очень странно - плавно и в то же время быстро. Так обычно скользят по свежему насту волки - едва касаясь снега подошвами лап. Или преследует добычу лиса. Но Дженкоуль впервые в жизни видел, чтобы подобным образом двигался человек.
'Дух! Ну, точно, он злой дух! Мэлкун!' - Василий несколько мгновений смотрел на Лаптева, а потом пригнулся и побежал следом.
Вершина горы густо поросла смешанным лесом. Меж берез и осин тут и там попадались островки лиственниц и елей.
Между деревьями крутились несколько человек, отбивая нападение змей. Вернее, Дженкоулю эти твари показались змеями. Только чудными... В тунгусской тайге обычно встречались лишь гадюки - ядовитые, но пугливые создания темно-серого, почти черного окраса в полсажени длиной. Они очень редко нападали на людей - предпочитали уползать прочь. Эти же змеи - коричневые и шершавые - казались оторвавшимися от деревьев сухими ветками, только очень уж длинными. Некоторые достигали сажени, а то и полутора.
Твари вели себя крайне агрессивно - атаковали из травы, падали людям на плечи с ближайших деревьев, оплетали кольцами, связывая руки получше веревки. Люди палили по ним из револьверов и винтовок, но чаще всего безрезультатно - очень непросто оказалось попасть в тонкую верткую тварь. К тому же змей было много. Очень много.
Василий увидел, как две такие 'ветки' набросились на одного из незнакомцев. Одна тварь оплела ноги, а вторая в мгновение ока обвила туловище, прикрутив руки к телу так, что бедолага и шевельнуться не мог. Человек повалился на землю, издавая хрипящие звуки - видно змеюка так стянула ему грудь, что он толком не мог ни кричать, ни дышать.
Дженкоуль глазам своим не поверил - тела обеих тварей менялись! Они становились уже и длиннее, с них исчезала древесная шероховатость и мелкие сучки. Теперь твари уже походили не на ветки, а на веревки, только гладкие. Василий смотрел на них, вытаращив глаза.
Без глаз и пастей они были кем угодно, только не змеями! На голове одной из тварей появился шип - по виду острый, хоть и короткий - размером с треть мизинца, не больше. Змеюка только-только примерилась всадить его в шею пленника, как вдруг рядом оказался Лаптев. В одной руке он сжимал штык-нож, а в другой большой прямоугольный тесак с клювом - точь-в-точь как у Тюлькина, только у Ивана он не выглядел нелепо. Внушительно, страшно - да, нелепо - нет...
Несколько едва различимых движений, и обе змеюки уже валялись дохлыми на земле буквально порубленные на куски. Очень кстати оказался крюк-клюв на тесаке - Василий видел, как Иван подцепил им живую хищную 'веревку' и рассек пополам. Обычным ножом так сделать было бы сложнее - тварюки слишком сильно впивались в человеческое тело.
И все же любой, даже самый обычный, нож в этом странном бою был предпочтительней винтовки. Осознав это, Дженкоуль последовал примеру Лаптева, закинул трехлинейку за спину и обнажил охотничий клинок, который носил привязанным к правому бедру. И очень во время - из травы по ногам скользнула гибкая тварь травянисто-зеленого цвета.
Василий резко наклонился вперед, вонзая лезвие ножа в тело странной змеи. Тут что-то пролетело мимо, будто копье - это еще одна змеюка прыгнула с дерева, намереваясь упасть тунгусу на плечи, но промахнулась и улетела в траву. Дженкоуль быстро заработал клинком, кромсая тело оплетшей ноги твари. Из порезов почему-то не текла кровь, а сочился какой-то странный, молочного цвета, сок.
Дженкоуль горько пожалел, что его нож не имеет такого клюва, как тесак Лаптева - в спешке Василий резал не только связавшую ноги змею, но и собственную одежду, так что вскоре его штаны и мягкие сапоги-олочи украсились порезами и царапинами.
Тварь пыталась сопротивляться и тыкала в Дженкоуля своим шипом. К счастью, пробить сделанные из ровдуги (11) штаны ей не удалось, но в порез на одежде один раз кольнуло весьма ощутимо. Василию показалось, что ногу в этом месте обожгло огнем.
Даже порубленная на несколько частей змеюка продолжала жить. Куски твари сжимали ноги тунгуса конвульсивным движением, пытались утончаться и ползти вверх по туловищу, метя шипом в открытую шею и лицо. Успокоилась она только покромсанная на куски размером с ладонь, не больше. К счастью, Василий находился на отшибе, и потому большинство змей не успевали добраться до него - им хватало добычи и так. Зато людям, которые оказались ближе к вершине, приходилось несладко - на них набрасывались по три-четыре твари за раз.