- Вася, - окликнул он Дженкоуля, - пора подумать о ночлеге. Можешь сообразить что-нибудь на ужин? А я пока костер налажу.
- Ночлег? - тунгус недоуменно огляделся.
По ощущениям, этому затянувшемуся дню и впрямь пора было подойти к концу. Солнце уже давно исчезло, небосвод утратил синеву, но и назвать сумерками воцарившееся серое марево язык не поворачивался. Тусклое выцветшее небо напоминало грязный весенний снег, а в воздухе повисла чудная дымка, похожая на туман.
- Светло... - задумчиво произнес Павел. - Будто в Санкт-Петербурге, - он повернулся к Лаптеву. - Это что, последствия взрыва? Да? - А я почем знаю, - равнодушно пожал плечами тот.
На ужин был бугу - домашний олень. Из тех, кто в панике убежал во время кручины. Он не боялся людей, и доверчиво подошел к Дженкоулю. Олень оказался совсем молодой - двухлетка. Таких, как правило, не пускают на мясо - не выгодно, надо дать подрасти, поэтому Василию было до смерти жаль забивать его. Но люди в лагере хотели кушать. Вместе с золотодобытчиками там оказалось полторы дюжины человек, а такую ораву муравьиными яйцами не накормишь. И Дженкоулю пришлось, скрепя сердце, забить оленя. Вскоре вокруг большого костра торчали воткнутые в землю рожны с нанизанными кусками оленьего мяса и печени. Все это жарилось, испуская дивный аромат.
В качестве особого лакомства Дженкоуль приготовил извлеченный из полых оленьих костей мозг. Это кушанье полагалось есть сырым, разве что посыпанным солью. Очень нежное на вкус, оно отлично дополняло жареное мясо. Мозга было не так много, поэтому Дженкоуль предложил его только Воронцовым, Павлу, ну и конечно Лаптеву, которого он искренне считал духом - потусторонним хозяином здешних мест.
Виктор Николаевич, Лаптев и Берестов с удовольствием приняли изысканное угощение, а Ксения, к величайшему удивлению Василия, отказалась. Причем почему-то при виде беловатых комочков сырого мозга девушка побледнела и сделала движение, будто собиралась бежать в кусты, но справилась с собой и торопливо отказалась от еды, пояснив:
- Я не голодна. Мы же недавно ели зеленые сыроежки с перловкой. - Что ели? - удивился ее отец. - Сыроежки с диким ячменем, - пояснила Ксения. - На вкус не очень изыскано, конечно, но есть можно.
- Какие, ты сказала, сыроежки? - еле сдерживая улыбку, уточнил Воронцов. - Зеленые. Это местные грибы такие. Правда, Паша? - обратилась она за поддержкой к Берестову.
- Ну... в общем... можно сказать и так... - промямлил тот, избегая встречаться взглядом с Виктором Николаевичем.
- Зеленые сыроежки... Вот это кушанье... Деликатес! А что, ячмень был прямо-таки диким? Ну, хоть не хищным, а? Долго его ловили? Силки ставили или на прикорм брали? - Отец Ксении посмотрел на Павла. Глаза его смеялись. Берестов не знал, куда деваться от смущения.
- Ксения Викторовна, - вмешался Тамм, - вы, наверное, что-то не так поняли. В природе не бывает зеленых сыроежек, да и дикий ячмень... - Юзеф, - перебил Виктор Николаевич, - передай мне, пожалуйста, еще порцию этого замечательного шашлыка. Кстати, я хотел тебя спросить об этих змеях... или растениях...
Тамм сразу забыл про все сыроежки на свете, переключившись на любимую тему, а Ксения придвинулась к Павлу и тихо сказала:
- Ты меня обманул! Выставил перед всеми полной дурой! - Ну, извини. Я боялся, что иначе ты не будешь есть и останешься голодной, - признался Берестов. - Вот как сейчас с мозгами. Ты знаешь, что это такое, и потому не ешь. А на самом деле это очень вкусно.
- Да? - Ксения замешкалась, а потом, явно пересиливая себя, взяла с порции Павла кусочек и решительно положила себе в рот. Проглотила. - Ничего, есть можно. Только надо привыкнуть... А грибы с перловкой - это что было на самом деле? - Борщевик. Растение такое, - быстро ответил Павел, надеясь, что она забудет про 'дикий ячмень'.
Не тут-то было.
- А маленькие белые крупинки 'перловки', это что? - настаивала Ксения. - Э-э-э... - Берестову очень не хотелось отвечать.
- Да говори уже, - подбодрила его Ксения.
- Муравьиные яйца, - признался Павел.
- Матерь Божья, - только и смогла сказать Ксения в ответ. - Я ела муравьев! Даже не их самих, а... О, Господи! - Она коротко рассмеялась, а затем решительно отобрала у Павла его порцию оленьего мозга: - Ну, после муравьиных яиц мне уже ничего не страшно.
Ксения принялась за еду, пересиливая брезгливость, пытаясь думать не о составе блюда, а только о его, кстати сказать, и в самом деле очень нежном вкусе. Когда первый голод был утолен, у собравшихся возле костра людей возник вопрос, что делать дальше. Инженер и большинство золотодобытчиков настаивали на том, чтобы идти в Ванавару.