Дженкоуль рассеянно понаблюдал за ним и вновь повернулся к незнакомке. Потряс ее за плечо, похлопал по щекам. Девушка застонала, пошевелилась, приходя в сознание. Села, удивленно взглянула на Василия, нахмурила темные красивые брови, будто не понимала, где находится. - Ты кто? - спросил Дженкоуль. - Как тебя зовут?
- Не помню, - девушка потерла виски, будто у нее вдруг разболелась голова. - А где это я?
- Недалеко от Чургима.
- Что еще за Чургим?
- Дык речка так называется. Ты что, не знаешь? Все же знают, - удивился Василий. - По-вашему, по-русски, 'чургим' - это 'черный камень'. - Черный камень... Нет, не слышала о таком. Вот про речку Злата Водяница в здешних местах слыхала. А про Чургим нет.
Дженкоуль посмотрел на незнакомку с сочувствием. Водяница какая-то. Отродясь тут ничего подобного не было. Сразу видать, не в себе, девка. Небось, когда деревья падали, ее веткой по голове и приложило.
Вернулся перемазанный грязью Павел, сообщил:
- Исчез камень. Нету его. Сгинул. А может, он мне померещился? - Да Бог с ним, с камнем, - Василий протянул Берестову чехол с ружьем, о котором тот уже успел забыть. - На, возьми. Я подобрал. Надо глянуть, много ли туда грязи набилось. Если что, почистить.
- Некогда. Потом почистим. А сейчас нужно уходить. Вода идет. Скоро тут все затопит. Вы можете сами идти? - спросил Берестов у девушки. - Конечно, - она вскочила на ноги, покачнулась, словно у нее закружилась голова, но тут же выпрямилась. - Все в порядке, я могу идти.
Вода и впрямь прибывала. Она уже затопила низинки и подбиралась к кочке, на которой стояли Василий, Павел и незнакомка.
- Откуда же она поступает? - удивился Берестов. - Словно подземную реку прорвало. Так ведь не было тут такой.
- Ну, почему вы, лючи, все время о какой-то ерунде думаете? - возмутился Василий. - Тут думать надо, как быстрее ноги унести, а все остальное уж потом. Тунгус первым спустился с кочки и захлюпал по воде. Она уже доходила ему до колена, заливалась в охотничьи сапоги-олочи. Из воды торчали лишь ветки переломанных карликовых берез, да высокие кочки. Дженкоуль поднял с земли одно деревце, снял с пояса топорик, смахнул лишние ветки, превращая древесный ствол в слегу. Протянул девушке: - Будешь в воду тыкать. Что б знать, куда ногу ставить. А то так недолго ее и сломать.
Такая же слега досталась Павлу. Не забыл Дженкоуль и себя. Разобравшись с экипировкой, Василий осмотрелся, прикидывая, куда идти, и вдруг уставился на лесистую гряду в направлении полуночи, прищурив и без того узкие глаза. Теперь они вообще превратились в черточки.
Берестов перехватил взгляд тунгуса, обрадовался: - Идем туда! Гряда высокая, от воды точно спасемся. - Погоди, - Дженкоуль и не подумал тронуться с места. - Туда не пойдем... - Там высоко, вода не дойдет! - Берестов не сразу понял, о чем говорит тунгус. - Что? Как не пойдем?
- Нельзя туда ходить. Плохая гора, - заявил Дженкоуль. - Да с чего ты взял? Гора как гора, - Павел еще надеялся уговорить Василия. - Нет! Не было такой возле Чургима! Никогда не было. А теперь есть. Нельзя туда! Богов прогневаем.
Василий завертел головой по сторонам, прикидывая, где еще можно укрыться от поднимающейся все выше воды. Но таинственным образом возникшая гряда оказалась единственным высоким местом в округе. Все остальное пространство, насколько хватало глаз, теперь напоминало огромное болотистое озеро, и лишь вдалеке виднелся вывал леса, но вода уже подступала и к нему. Незнакомка не сразу уяснила, что за 'плохая гора', и о чем вообще речь. А когда поняла, расплылась в улыбке:
- Туда можно идти. И нужно. Я узнаю это место. Видите утес, напоминающий рогатую голову оленя? Он тут такой один, так что не перепутать. А гряда называется Грива Святого Петра. Прямо за ней речка Злата Водяница и золотой прииск. И наша экспедиция тоже где-то там. Ее возглавляет мой папа... э-э-э... Воронцов Виктор Николаевич. А меня зовут... м-м-м... Ксюша... Ксения Викторовна Воронцова! - Девушка засмеялась: - Я все вспомнила! Дженкоуль многозначительно посмотрел на Берестова и незаметно покрутил пальцем у виска, дескать, бред какой-то. Сроду здесь не было ни Златы Водяницы, ни прииска. Впрочем, и гряды тоже раньше не было. А теперь она есть. И вода есть. И ее становится все больше...
Берестов с тревогой огляделся.
- Вась, придется все же идти к этой Гриве. Больше некуда... - Павел осекся. Над таинственной грядой внезапно вспыхнул ослепительно-яркий луч. Он словно вырывался из одной из вершин и уходил вверх, теряясь в небесной синеве. - Что это, а?! - испуганно спросила Ксения.