- У меня есть спирт, - вспомнил Павел, машинально тиская рукой небольшую медицинскую сумку, которая как всегда была при нем. Берестов и Дженкоуль заработали с утроенной энергией. Павел продолжал складывать вместе карликовые березки, а Василий отбирал сушняк. Мертвых, сухих деревьев среди хаякт хватало. Влажное снаружи дерево оставалось сухим внутри. Василий выбрал несколько подходящих березок. Ксения не понимала смысла их суеты. Больше всего на свете ей хотелось броситься бежать к спасительной гряде, но в тоже время было ясно, что не успеть - живая смертоносная лавина приближалась слишком быстро. Оставалось ждать и надеяться, что задумка тунгуса их спасет. Иначе - смерть под копытами взбесившихся оленей. И Ксюша оставалась на месте, приплясывая от нетерпения, не сводя испуганного взгляда с приближающейся стены ополоумевших животных. Дженкоуль мельком посмотрел на нее, быстро снял с себя охотничью парку и принялся стаскивать нательную рубаху, велев Павлу: - Ты тоже рубаху скидывай. Она у тебя еще, кажись, сухая. Берестов поспешно стал раздеваться. Василий надел парку прямо на голое тело, а рубаху протянул Ксении:
- Рви пополам.
- Не понимаю... - покачала головой девушка.
Василий, забывшись, по-прежнему говорил на родном языке, которого она не знала.
- Рубашку пополам порви, - быстро перевел Берестов. - Только в воду ее не макай, повыше держи.
От волнения он забыл приличия и перешел с девушкой на 'ты'. Воронцова почти с радостью рванула ткань косоворотки. Любое занятие сейчас казалось ей благом по сравнению с тревожным ожиданием. Но материя оказалась прочной и не поддалась рывку. Ксения вцепилась в рубашку зубами. Дженкоуль сорвал с пояса нож, протянул ей:
- На. Так споро дело пойдет, - перешел на русский Василий.
Ксения неумело ткнула в ткань ножом. Она очень торопилась и от этого становилась неуклюжей. Непонятный ровный гул и плеск воды под копытами оленей изрядно действовал девушке на нервы. У нее дрожали руки, и она чуть не порезалась сама.
- Дай сюда, - Дженкоуль отобрал и нож, и рубаху, быстро разорвал ткань на две половины. Протянул Павлу: - Спиртом облей.
- Сейчас... - Берестов смочил спиртом обе рубахи. Свою пристроил на шалаше среди сложенных Василием сухих стволов хаякты.
Две проспиртованные половинки рубашки Дженкоуля пошли на факелы - Василий намотал их на ветки.
- Подержи, - Дженкоуль сунул факелы Павлу, а сам достал огниво и принялся высекать огонь. Удар кремня о кресало высек искру, она перекинулась на смазанную спиртом ткань, и вскоре оба факела уже полыхали огнем. Один достался Павлу, второй схватил Василий.
Берестов принялся торопливо разжигать костер из хаякт, тыча факелом в пропитанную спиртом ткань, разложенную среди березок. А Василий сделал несколько шагов вперед и гортанно закричал, размахивая факелом, пытаясь отпугнуть оленей. Ксения тоже принялась кричать и махать руками, желая помочь. До оленей было рукой подать. Воронцова уже ясно видела налитые кровью обезумевшие глаза животных, пену у рта и тяжелые ветвистые рога. - Прячься! - Василий отпихнул ее назад, требуя, чтобы она укрылась за шалашом из хаякт, где уже постепенно разгорался огонь. Пропитанная спиртом ткань полыхнула сразу, огонь перекинулся на сушняк, а затем медленно и нехотя пополз на влажные березовые стволы, чадя дымом.
Первые из животных уже были рядом. Павел дернул Ксению в укрытие, а сам выскочил вместе с Василием сбоку от набирающего силу костра и принялся кричать и размахивать факелом.
Дженкоуль выдернул из чехла двустволку, зарядил оба ствола и выстрелил в набегающих животных. Два оленя с разбегу зарылись в воду. Идущие сзади рогачи споткнулись о них, образуя кучу малу. Дженкоуль перезарядил ружье и выстрелил вновь. В нескольких саженях (1) перед костром образовалось препятствие из мертвых животных. Налетающие на них олени спотыкались и были вынуждены сбрасывать скорость. Замечали огонь и дым и шарахались в стороны, обтекая костер и трех людей живыми испуганными потоками. Один из длинноногих лосей сумел перескочить преграду из оленьих трупов, едва не сбив чадящий дымом и огнем шалаш. Тунгус сорвал с пояса топор и бросился к сохатому. Взмахнул остро-заточенным лезвием. Лось с перебитой шеей рухнул, как подкошенный, щедро окрашивая воду в красный цвет. Ксения вся затряслась, глядя, как растекшаяся кровь окружает подол ее платья, проникает сквозь ткань и касается тела. Девушку замутило, ей показалось, что она стоит по колено в крови. Да так оно на самом деле и было. Ксения покачнулась, чувствуя дурноту, и чтобы не упасть, уцепилась за Павла. - Ты чего? - встревожено повернулся он.