Воронцова не ответила, но Павел понял и сам. Посоветовал: - Не смотри вниз. Гляди на небо. Или закрой глаза. Мимо них, обтекая с двух сторон живой рекой, неслись обезумевшие животные. Постепенно их становилось все меньше - большая часть успела проскочить далеко вперед, а самые шустрые уже достигли Гривы и выбрались на сушу. Внезапно Павлу показалось, будто далекий гул стал намного громче - словно приблизился. Он перестал быть слитным, распадаясь на отдельные громкие звуки, напоминающие барабанную дробь. Дженкоуль тоже услышал это, вгляделся вдаль и... застыл, вытаращив глаза. Павел удивился - он даже не подозревал, что глаза тунгуса способны раскрываться так широко!
Берестов только собирался взглянуть, что же такого увидел Василий, но его опередила Ксения. Она сделала шаг из-за костра, посмотрела на запад и завопила: - Матерь Божья! Что это?!
Зрелище и впрямь оказалось невероятным - водная гладь за спинами последних рядов бегущих животных то и дело взрывалась фонтанами, словно под водой срабатывали бомбы.
Бах! В воздух поднялось очередное облако брызг. Бах! Бах! Взрывы звучали так часто, что сливались в сплошную барабанную дробь, а в воздухе постоянно висело водяное марево.
Но самое страшное - эти 'барабанщики' приближались! Именно они и гнали обезумевших животных.
Основной поток оленей иссяк. Остались лишь слабые и больные. Их было мало. Они двигались гораздо медленнее своих сородичей, и вскоре невидимые 'барабанщики' их догнали. Неведомая сила разрывала тела животных изнутри. Мгновение и олени превращались в кровавый фонтан. Вода вокруг помутнела от крови.
Павел, Василий и Ксения смотрели на приближающуюся полосу взрывов, как завороженные.
Первым опомнился Дженкоуль. Он развернулся спиной к 'барабанщикам', крикнул:
- Бежим!!! - и рванул со всех ног в сторону лесистой гряды. Теперь она не казалась ему такой уж страшной. По крайней мере, по сравнению с непонятными взрывами.
Ксения и Павел бросились следом.
Вода к этому времени поднялась уже по пояс. Передвигаться стало невероятно трудно - приходилось преодолевать ее нешуточное сопротивление, изо всех сил напрягая мышцы. Ноги разъезжались и вязли на скользком топком дне. Все трое спотыкались о кочки и коряги.
К тому же вода становилась все холоднее и холоднее. Хорошо хоть солнце жарило по-летнему, но постепенно всех троих охватил озноб. Более выносливый тунгус шагал впереди, Ксения и Павел отставали. Им не хватало дыхания от усталости, ноги теряли чувствительность в холодной воде, а в боку начинало колоть от чрезмерной нагрузки.
Мимо них продолжали двигаться удирающие от 'барабанщиков' животные. Очень близко, на расстоянии вытянутой руки, проплыла лисица. Берестов позавидовал зверенышу черной завистью - хорошо ей, маленькой, может плыть. А для людей было мелковато - хоть кролем, хоть брасом ноги задевали о кочки и ветки лежащих на дне деревьев. Приходилось идти, а это отнимало уйму сил. За спиной грохотали взрывы, подгоняя не хуже плетки. Двигающийся впереди Дженкоуль внезапно резко остановился, напряженно глядя куда-то направо.
Берестов и Воронцова догнали его. Ксения в изнеможении привалилась спиной к Павлу, жадно хватая ртом воздух, пытаясь хоть немного отдышаться. - Вась, ты чего? - спросил Павел.
- А ты глянь, - тунгус указал рукой на одного из оленей. Животное намертво застряло в двадцати саженях от берега, словно его копыта прочно увязли в болотистом дне. Олень дергался всем телом, мотал головой, но не мог сдвинуться с места.
- Застрял, - отмахнулся Берестов. - Может, копыта защемило бревнами... - Ты на воду вокруг него глянь, - перебил Дженкоуль. - А что вода? - скривился Берестов. Сейчас его больше интересовали рокочущие взрывы 'барабанщиков', вернее, насколько они близко. - Там лед! - внезапно сказала Ксения.
- Да наплевать!.. - Берестов осекся, только сейчас осознав смысл ее слов. Он уставился на застрявшего оленя, не веря своим глазам. Вода вокруг животного и впрямь промерзла от поверхности до дна, образовав твердый островок льда. И это в разгар лета посреди целого озера обычной - жидкой - воды! Ноги животного оказались вморожены в этот чудовищный постамент. - Льда было меньше. Он растет, - озадачено сказал Дженкоуль. Островок и в самом деле очень быстро увеличивался в размерах. Льдистая корка побежала не только в стороны, но и вверх, замораживая тело животного. Олень запрокинул рогатую голову и жалобно затрубил, предчувствуя кончину. Он так и заледенел - с разинутым для предсмертного крика ртом. Ксения, Василий и Павел тоже застыли, не сводя потрясенных взглядов с ледяной скульптуры, в которую превратился олень.