Старик заметил реакцию студента и попытался сгладить произведённый эффект:
— Не стоит это принимать так близко к сердцу. В конце концов перемены неизбежны, но они не произойдут мгновенно. Я думаю, у нас есть достаточно времени. К тому же не только наш институт занимается этой проблемой. Десятки крупных центров по всей планете работают в этом направлении. Так вот, давай обрисуем стратегические задачи. Пожалуй, их пока будет две. Первая: понимание того, как мозг обрабатывает поток сознания. Краеугольный камень тут — принцип транслирования мыслительных волн. Думаю, что здесь возни будет куда больше, чем когда пытались обнаружить гравитационные волны. Но у нас тут имеется немало преимуществ. Во-первых, общество сейчас иное. Оно куда легче принимает перемены. Давление авторитетов ослабло, оно уже не идет ни в какое сравнение с тем, что было прежде. Во-вторых, уровень технического прогресса достиг невиданных высот. Да, ты и сам это все прекрасно понимаешь, — Артур махнул рукой и тут же автоматически пригладил ёршик седых волос, — Теперь о второй проблеме. Она естественным образом вытекает из первой. Это перенос сознания на искусственный носитель. Да, да, ты не ослышался. Хотя наше сознание и бессмертно, а память не теряется, но перспектива рождаться в неблагоприятных мирах мало кого приводит в восторг. Увы, как медики не напрягают свои силы, наши тела дольше полутора сотен лет не живут. А значит, нужно научиться переносить сознание в носитель с гораздо большим сроком годности. При этом искусственное тело должно функционировать лучше естественного. Тут никуда не деться от вопросов передачи чувственных наслаждений. Они должны не искусно моделироваться, а обязаны выйти на новый уровень. Иначе люди нас просто не поймут…
После этого разговора Ник начал воспринимать Артура не как своего начальника, а как собрата по борьбе. Неловкость и глупое смущение растаяли, и он ежедневно донимал профессора заковыристыми вопросами, разбирая самые сложные и запутанные проблемы.
Погруженный в работу, Ник практически не обращал внимания на время. Порой он мог запросто пару-тройку суток не спать и не есть. Но даже в минуты самого напряженного мыслительного процесса образ Нел не покидал его разум. Ее зелёные глаза смотрели из глубины мироздания, наполняясь то грустью, то радостью, то какими-то смешанными эмоциями. Порой Нику казалось, что она хочет ему что-то сказать, невзирая на разделяющую их бездну. Он понимал, что это лишь игра воображения. Но одна упрямая мыслишка неизменно твердила, что это не может быть только фантазией.
В редкие мгновения отдыха Ник давал этой идее разгуляться вовсю. Он с жадностью фантазировал, в какие миры могла попасть Нел, что с ней там происходило, с кем она встречалась. Когда воображение уставало работать, Ник вспоминал свои миры и помещал в них Нел. Но чаще, вымотавшись до чёртиков, он просто сваливался в постель и, пробормотав “спокойной ночи”, прижимал к себе подушку. В это время переутомлённый мозг говорил ему, что это вернулась его возлюбленная. И тогда Ник засыпал в состоянии глубокой эйфории.
Так пронеслось почти два десятка лет.
За минувшее время Нику удалось защитить докторскую, создать собственную лабораторию, опубликовать несколько сотен исследований. Его имя имело немалый вес в научных кругах. Приглашения на симпозиумы и конференции сыпались как из рога изобилия… Всё это могло привести в восторг самого прожжённого честолюбца, вот только Нику ничего этого было не нужно.
В один из октябрьских дней Ник сидел, погружённый в созерцание гигантских математических выкладок. За окном бушевало осеннее ненастье, ветер пытался с корнем вырвать вековые деревья, ледяные капли дождя словно пули лупили в окно, тяжёлые свинцовые тучи превратили полдень в непроглядные сумерки. Но сосредоточенному на работе профессору было не до погодных аномалий.
И вдруг над столом вспыхнул алый шар, созданный голографическим проектором. Ник несколько раз моргнул, пытаясь понять, не почудилось ли ему. Ведь красный сигнал означал, что сейчас начнется передача экстренной информации. За все годы работы в НИИ Ник ни разу не был свидетелем появления алого шара. Он тут же развернул персональный голографический экран на всю дозволенную помещением ширину и с удивлением ждал, что же за этим последует.
Как только Ник услышал первые слова, сказанные кибернетическим диктором, то моментально забыл обо всём. Он не мог поверить собственным ушам и увеличил громкость до максимума. Но от этого информация не стала менее ошеломляющей. Наоборот, Ник даже привстал и упёрся руками в стол, приблизив лицо к границе экрана. Он слушал, затаив дыхание. В этот момент он отлично понимал, что вновь стал современником эпохального события, которое сулило переворот судеб всего человечества.