Куда без него?
О праздниках и говорить было нечего. Мать начинала за неделю делать заготовки и закупать продукты. На столе в такие дни было всё: первое, второе, салаты, закуски и множества алкоголя. Миллион позиций посуды и конечно бесконечные соусники и рюмочки для аперитива. Каждого блюда мать могла заготавливать килограммами. Холодильник и все полки на кухне просто ломились от еды.
Да, его мать была женщиной-энергией, по-другому и и не скажешь.
Исэль задумывался и иногда сравнивал свою мать, с типичным стереотипом “еврейской мамы”. Конечно, в самом лучшем смысле этого слова. Она не просто “пилила” его, она заботилась о нём через это “пиление”. Каждое её замечание, было замаскированным “я тебя люблю и боюсь за тебя”. Она не говорила прямо о своих чувствах, потому что в их семье это было не принято. Вместо этого она атаковала Исэля бытовыми проблемами: суп из пакета, отсутствие кастрюль, нехватка внуков.
Её внешний вид, Исэль считал отдельным шедевром. Одета с иголочки, всегда на шпильках. Исэль знал, это была не просто привычка, а способ держать себя в руках и мир вокруг себя, под контролем. Даже приходя к нему, чтобы устроить разнос, она выглядела как королева, а не как мамочка с сумками. Шпильки, цокающие по паркету, были её поступью, её ритмом, её властью.
Лифт в доме Исэля, как назло, сломался. Пришлось спускаться пешком. Мать, цокая каблучками по бетонным ступеням, и возмущенно пыхтя, успевала ещё и комментировать каждый этаж. Конечно этот дом абсолютно не представлял для неё символом уюта, как впрочем и для Исэля тоже. Но район здесь был спокойным, соседи не конфликтные, да и само расположение вполне удобным, чтобы добираться отсюда до работы и дома родителей.
- И это называется дом? Лифт не работает, консьержка на месте только до обеда, а у подъезда вечно какие-то подростки с пивом! Исэль, как ты здесь живёшь? Район вроде приличный, а дом просто развалюха! Надо было тебе квартиру в центре покупать, как я говорила. Нет, ты меня не слушаешь… кого ты вообще слушаешь?
Мать по старой привычке закатила глаза и вздернула своим маленьким аккуратным носиком.
Исэль молчал. Он знал, что любой ответ вызовет новую волну негодования. Молчание сейчас золото. Молчание, это тактика опытного переговорщика. Но против матери эта тактика не работала:
- Ты чего молчишь? Язык проглотил? Или со мной разговаривать не хочешь? С матерью?
Мать взяла Исэля под руку:
- Хочу, мам. Очень хочу. Я наслаждаюсь каждым твоим словом, - Исэль улыбнулся, и мать, к его удивлению, улыбнулась в ответ. Шпильки зацокали быстрее. Мать наконец-то сменила гнев на милость.
Выйдя из дома, они вышли из двора и прошли вниз по улице. Мать говорила с Исэлем о всякой ерунде. О своих подругах, новом хобби отца, симпатичной шляпке, что увидела в витрине. В общем о простых, житейских вещах, которых Исэлю так недоставало, особенно в рабочих командировках.
Супермаркет встретил их оглушительным гулом тележек, музыкой из динамиков и запахом свежей выпечки. Здесь кипела жизнь, независимо от того, сидел Исэль дома или хоть иногда выходил на улицу. Мать взяла тележку и сразу же, словно тигрица, направилась в отдел овощей, как капитан, ведущий корабль в гавань. Исэль покорно плёлся сзади.
- Смотри, какие помидоры, - она схватила с полки глянцевый красный шар и поднесла его к носу Исэля, - нюхай! Нюхай, я сказала! Это тебе не твоя пластмасса из доставки! Это пахнет летом, солнцем, бабушкиным огородом!
Исэль послушно вдохнул. Пахло действительно помидором.
- Берём два килограмма, - скомандовала мать и стала набирать помидоры в пакет. Исэль попытался возразить, что два килограмма, это слишком много для одного человека, но был остановлен взглядом, который не терпел возражений.
- Для одного человека? А кто сказал, что ты будешь есть это один? Я приду к тебе завтра, послезавтра, послепослезавтра. Мы будем есть это вместе. Пока я не увижу, что ты начал питаться нормально, я от тебя не отстану!
Они прошли по всем отделам. Мать набирала полную тележку продуктов, ловко орудуя между полок, не забыв просматривать свои купоны и скидки на ценниках. Исэль всегда только диву давался, как в этой хрупкой женщине на шпильках, умещалось столько энергии. На рынках она часто
торговалась с продавцом за скидку на мясо, спорила с кассиром о свежести рыбы и успевала ещё и пилить сына за то, что он неправильно выбирает крупу.
- Ты что, рис не умеешь выбирать? Смотри, чтобы не было чёрных зёрен! Вот, видишь? А это что за дрянь? Это не рис, это мусор!
На кассе сумма набежала приличная. Исэль полез за картой, но мать опередила его, выложив на ленту целую кипу купонов.