Исэль подумал про себя, не была ли фраза “столетний библиотекарь” слишком оскорбительной. Он аккуратно задал этот вопрос Анне, но та лишь улыбнулась и ответила, что для неё это был просто комплимент её уму.
Где-то в воздухе летала мысль или даже намёк на то, что Исэль видел в Анне родственную душу, возможно поэтому эта мысль вообще имела право быть. Анна тоже мыслила глубоко, анализировала все вокруг, как истинный стратег, и конечно же сомневалась, как и он сам. Но в отличие от Исэля, Анна, казалось, действительно нашла в игре нечто большее, чем просто развлечение или работу. И это интриговало и одновременно настораживало Исэля.
Оглядываясь по сторонам и смотря на виртуальное небо и звезды, которые при всём желании нельзя было отличить от настоящих. Исэль должен был сознаться себе, что сейчас в нём сталкивались и боролись два мировоззрения, два взгляда на реальность и виртуальность, на возраст и восприятие прекрасного.
Анна не просто защищала игру она защищала право человека на мечту, независимо от возраста, статуса и обстоятельств. Что было приятно Исэлю, так это то, что в Анне говорил голос невообразимой мудрости.
Она не обижалась на его скептицизм. Она вполне его понимала, потому что сама прошла через этот же путь. Исэль понимал, что её ответом, было не просто оправданием игры. Это был целый манифест ценности и важности виртуального опыта, каким бы странным и специфичным он не был.
Что интересно, она начала вполне с логичных и главных вещей. Возраст действительно не имел значения в восприятие прекрасного, а способность удивляться и радоваться, правда не зависела от количества прожитых лет. Это важнейший факт, который Исэль, да и возможно ни только он, упускали из виду. Люди привыкли думать, что взросление, это синоним потери способности мечтать. Анна же утверждала обратное. Взрослость не отнимает у тебя мечты, а просто даёт возможность осознанно их выбирать.
Анна подкинула ещё одно полено в костёр. Искры взметнулись вверх, растворяясь в фиолетовом небе игры. Исэль даже мог заметить мигающие пиксели облаков. Анна смотрела на огонь, и в его отблесках её зелёные глаза казались ещё более живыми, почти светящимися.
Анна о чем-то на секунду задумалась, подперев рукой голову, она мечтательно посмотрела на небо:
- Знаешь, Исэль, я ведь действительно сначала думала точно так же, как и ты. Когда один человек впервые предложил мне попробовать “Атриосити”, я рассмеялась ему в лицо. Представь себе: я, женщина с высшим образованием, с карьерой, с ипотекой и кучей проблем на работе, буду надевать шлем и бегать за виртуальными драконами? Это казалось мне верхом инфантильности.
Она усмехнулась, явно вспоминая ту себя уверенную, немного высокомерную, считающую, что жизнь это только то, что можно потрогать руками.
- Но однажды... случились обстоятельства, которые выбили меня из колеи. По-настоящему выбили. Когда рушится то, что ты считал незыблемым, например, работа или планы на будущее, доверие к человеку, с которым прожил годы, ты начинаешь искать спасения, любого спасения, которое может вернуть тебе твою жизнь и ясность ума. Кто-то уходит в работу с головой, кто-то в алкоголь, кто-то в депрессию. А я... я надела этот дурацкий шлем, наверное, просто чтобы сбежать… хотя бы на час.
Анна перевела взгляд на Исэля. В её глазах больше не было той беззаботной игривости, которая появлялась, когда она шутила про рейтинги и драконов. Была лишь тихая, спокойная мудрость.
- И знаешь, что я обнаружила? Я обнаружила, что здесь, в этом “ненастоящем” мире, я снова начала чувствовать себя живой. Не той Анной, у которой всё болит внутри, а той, какой я была в детстве. Я была любопытной, умеющей удивляться, готовой пробовать что-то новое. Здесь я не была обязана быть сильной. Здесь я могла быть кем угодно и когда угодно!
Она подняла руку и провела ей по воздуху, словно касаясь невидимых струн.
- Помнишь, я говорила тебе про пустыню и океан? Это не просто слова. Я действительно могу за один день пройти босиком по раскалённым пескам, чувствуя жар, а через час нырнуть в прохладную морскую глубину и позволить киту подбросить меня к поверхности. Я чувствую это. Всё это проходит через мой мозг, через мои рецепторы. Для моего тела это реально. Для моей души, это реально.
Она снова посмотрела на Исэля, и в её взгляде появился мягкий, но настойчивый вызов .
- Ты говоришь, что это ненастоящее. Но что такое “настоящее” для тебя? Что это вообще означает? Боль, которую ты испытываешь, когда тебя предавали? Страх, который ты чувствовал, когда в жизни случалось поистине что-то ужасное? Радость, когда случалось что-то хорошее? Это всё было ненастоящим? Ты не чувствовал всего этого? Здесь и сейчас, сидя со мной и смотря на это прекрасное “ненастоящее” небо, что ты чувствуешь? И считаешь ли ты эти чувства настоящими? Лично я, да. Раз я чувствую, раз я ощущаю себя живой, значит это настоящее.