- Анна, ты чего? Из-за колец? Я же сказал, я всё исправлю. Я куплю новые. Ещё лучше. Ты же знаешь, я тебя люблю. Это всё... это всё просто временно! Я получу следующий уровень, и всё наладится!
Она посмотрела на его руки. Сильные, умелые пальцы, которые когда-то гладили её по спине, помогали завязывать фартук, перебирали её волосы. Но теперь, эти же пальцы годами нажимали на клавиши, собирали луты, торговались за артефакты.
- Марк, ты не понимаешь. Это не из-за колец. Это из-за того, что колец больше не было, а ты даже не заметил. Ты не заметил, когда я перестала улыбаться. Не заметил, когда я начала спать отдельно. Не заметил, когда я перестала ждать тебя с работы. Ты живёшь в другой реальности. И у меня нет сил тащить тебя обратно.
- Но я же здесь! Я с тобой! - его голос сорвался на крик, но тут же снова стал умоляющим, - Анна, ну дай мне шанс! Один шанс! Я всё исправлю! Я обещаю! Я буду реже играть… я... я даже выйду из гильдии, если ты хочешь… но не сейчас, потом, когда всё наладиться… когда я…
Анна посмотрела ему в глаза. В них был страх. Но не страх её потерять. Страх потерять контроль. Она резко перебила его:
- Ты не выйдешь, Марк. И ты это знаешь. Гильдия для тебя важнее. Ты сам мне это доказываешь каждый день.
Она выдернула руки и пошла к выходу.
- Анна! - он схватил её за плечо, - Не смей уходить! Мы семья! Ты не можешь вот так просто взять и всё бросить!
Она остановилась и повернулась к нему. На её лице не было улыбки или насмешки, только боль и разочарование. Марк заметил это и слегка отстранился назад.
- Я не бросаю тебя. Ты уже меня бросил. Ты просто этого не заметил.
Следующие дни для Анны были словно в тумане. Это был ад, как моральный, так и судебный. Развод оказался не просто юридической процедурой. Это была война. Настоящая война против неё, без пощады и совести.
Марк, не добившись своего уговорами, решил действовать через других. Сначала звонила его мать. Это была тёплая, ласковая женщина, которая всегда была к Анне добра.
- Аннушка, ты чего творишь? Марк весь извёлся, не ест, не спит. Приезжай, поговорите спокойно. Ну нельзя же так, люди столько лет вместе, а тут из-за какой-то игры...
- Из-за игры, - спокойно ответила Анна, - только из-за игры? Спросите у сына, как он продал наши обручальные кольца, чтобы купить себе виртуальные доспехи! И спросите, где были его мысли, когда я лежала в больнице с подозрением на нервный срыв, а он не приехал, потому что у него был рейд с гильдией!
В трубке повисла тишина, а потом снова голос свекрови, но уже другой. Он был растерянный, испуганный и даже немного грубоватый. Он предыдущей теплоты не осталось и следа:
- Он... он не говорил...
- Конечно, не говорил. А вы всё-равно спросите его! И тогда решите, кто из нас кого бросил!
Анна бросила трубку и кинув телефон на диван, горько зарыдала прямо посреди комнаты.
Звонили и друзья. Общие друзья, которые на самом деле всегда были больше друзьями Марка, а не Анны.
- Анна, ты чего? Мужик же нормальный, у всех бывают увлечения. Ну продал кольца, подумаешь. Он же обещал новые купить. Не будь дурой!
Это было невыносимо. Конечно Анна не ждала, что его друзья встанут на её сторону, но хоть какой-то трезвый рассудок у тех должен был быть?
- Обещал, - только и соглашалась Анна, но потом всё же, срывалась на крик, - как обещал мне сделать детскую! Как обещал поехать со мной к родителям на юбилей! Как обещал завести ребёнка! Как обещал быть мне мужем!
После таких эмоциональных разговоров друзья звонить переставали. И Анне нисколько не было за это стыдно. Никто из них, не был ей близким другом, что её должно было волновать их мнение. Этими отношениями она не дорожила. Почему ей вообще должно было быть стыдно? Почему стыдят только её, а не Марка? Ведь это он облажался, как муж!
Звонки юристов были отдельным кругом Ада. Сначала это были адвокаты Марка, потом нанятые специалисты, которых Марк нашел специально посылал, чтобы “образумить” Анну. Они говорили о затягивании процесса, о разделе имущества, о том, что у Марка есть права, и что Анна несправедлива и будет нести больше судебных последствий из-за этого развода, чем планировала изначально.
Анна слушала их, записывала, иногда переспрашивала. И в её голосе не было ни гнева, ни страха. Была лишь усталость. Хотелось бросить трубку, хотелось накричать и обложить этих бюрократических гиен трехэтажным матом. Но Анна понимала, чем это могло для неё кончиться.
- Передайте Марку, - сказала она однажды адвокату, когда тот начал угрожать очередным затяжным судом, - что я готова ждать, сколько его душе угодно. Я уже ждала достаточно, пока он заметит, что я ухожу. Подожду ещё немного, это ни страшно, а он пусть играет, и дальше тратит свои деньги, чтобы подлизаться к “Драконам”. В конце концов, это у него получается лучше всего.