По указанию Харуна несколько его рыцарей, стоявших возле площадки, быстро подбежали к продолжавшему громко вопить бойцу и, взяв на его руки, вынесли с места ристалища.
Вазара испытал большую гордость за то, что за такое короткое время укротил, может быть, самого могучего из участников соревнования. Обратившись лицом к небу, он возблагодарил молитвой великого черного ангела. Бросив взгляд на окружающих, с гневом смотревших на него из-за нечестно примененного приема, в душе Вазар подумал: "ничего, все равно победит тьма". С этой мыслью он и покинул лошадку.
И Сахлаб безмолвно возводил молитвы черному ангелу, поскольку он даровал ему такого слабого соперника, как Чархан. Все это время он только защищался и ни разу не провел ни одной атаки на Сахлаба. Вдруг из толпы зрителей, окружавших площадку, он услышал знакомый голос:
- Вперед, Чархан! Ты должен победить!
Когда он на мгновение бросил взгляд на окружающих, среди зрителей он увидел свою любимую Камену.
Да, понял он, она хочет моей победы. Пусть бы он даже потерпел поражение в самой постыдной форме, после этих ее слов, будь, что будет, и пусть это стоило бы ему жизни, он должен был перейти в наступление. Чархан прыгнул вперед и перешел в атаку на Сахлаба. Мечи ударились друг о друга, в воздух полетели искры. От одного его мощного удара Сахлаб, не ожидавший этого выпада, выронил меч. Когда он нагнулся, собираясь поднять свое оружие, Чархан приставил свой меч к его горлу и поставил ногу на его спину. Глядя на бушующих от восторга и аплодирующих ему зрителей и прыгающую от радости Камену, он махал ей рукой и смеялся от всей души.
В это время Сахлаб, глядя на него снизу, сказал ему:
- Ну и дурак же ты, Чархан! Дай мне взять меч! Мы еще не закончили бой, лгунишка!
Изумленный Игласион встав со своего места и гневно смотрел на Чархана. Албанер и Огуз переглянулись, а потом стали глядеть на вспотевшего от разочарования Игласиона. Чархан всех привел в изумление...
Звуки горнов возвестили о завершении первого тура соревнований. Вазар всячески пытался утешить Сахлаба, потрясенного своим поражением, и с ненавистью поглядывал на Чархана. Теперь Вазар очень хотел, что бы в следующем и одновременно последнем туре ему довелось биться именно с Чарханом. Поверив словам Сахлаба, Вазар полагал, что, выдавая себя за бездарного слабака, он обманул их обоих. Поэтому он жаждал сразиться с ним и покарать обманщика.
Но в ходе распределения на пары победителей первого тура бой между ними так и не состоялся. Дело было в том, что разгневанный и пыхтевший от ярости Игласион объявил, что Чархан отстраняется от участия в соревнованиях. Сославшись на то, что сегодня во дворце должно состояться некое собрание, он, закричал на него и приказал немедленно вернуться на кухню, чтобы помочь главному повару. Будучи вынужден подчиниться, Чархан со злостью бросил свой меч на землю прямо в центре площадки и отправился на рабочее место исполнять свои обязанности. При этом, он даже не смог пойти к своей любимой Камене. Явер Шамона разрушил все его надежды. Теперь Чархан, готовый любым способом убрать Игласиона со своего пути, даже хотел изрубить его на куски.
Хотя Албанер и Огуз и сочувствовали ему в связи с положением, в которое он попал, но не смогли ничего сделать. Ведь для того, чтобы Чархан продолжил свое участие в турнире, они нарушили бы правила совета рыцарей. Ведь если бы кто-то из его членов вынес решение о недопуске на соревнование кого-либо из участников, то изменить его было невозможно. Без решения совета рыцарей только царь мог присваивать кому-то звание рыцаря или лишать его этого титула. А что касается Игласиона, то он не смог возразить на настойчивое требование Албанера, чтобы Чархан продолжил участвовать в турнире, только потому, что он спас его жизнь. Теперь неожиданная победа Чархана не остановила его и от того, чтобы выступить против мнения Албанера. В конечном счете, он, проявив настойчивость, добился-таки исключения Чархана из числа претендентов на рыцарское звание. Тем не менее, Албанер и Огуз уже решили, что как только появится возможность, они примут его в свои ряды, потому что Игласион проявил к Чархану большую несправедливость.