Миша поднял вверх руку, чтобы выразить свое возражение.
— Но мы ведь доставили Психею на орбиту Земли. Там материалов хватит, чтобы построить целый космический флот и какое угодно количество электроники на любой вкус. Мы же для этого и отправились в эту миссию. Разве не так?
— Вы проделали колоссальную работу с Психеей, и я бесконечно вам благодарен. Ни один погибший в миссии не будет забыт, ни единый ген не будет выброшен в небытие. Их потомки унаследуют гены почивших, я об этом позабочусь, даю слово. Но боюсь, что тех ресурсов, что у нас есть, не хватит, чтобы создать на астероиде горнопромышленный комплекс и начать добычу редких металлов. Мы попросту не сможем их добывать и переправлять на Землю.
— Я не понимаю, — сокрушался Миша, — неужели ты хочешь сказать, что твоя «смерть» неизбежна? Ты так много для нас сделал, мы не можем тебя просто так потерять.
— Нет, надежда все еще есть. Пока мы живы, мы надеемся. В этом мы с вами мало чем отличаемся. И вот для этого я тебя сюда и позвал. Скажи мне, вы ведь побывали на Европе. Видели там что-нибудь необычное?
— Да, точно, на Европе была такая огромная надпись на поверхности, большими красными иероглифами на одном из мертвых языков. Джерри ее зарисовал… А я не могу вспомнить точно, как она выглядела. Мне жаль.
— Ничего. Посмотри сюда.
Миша увидел, как за соседним столом прямо на титульной странице нейрокниги красным шрифтом высветилась знакомая надпись.
— Эта она! Точно она! — радостно ответил Миша, — Ты знаешь, что она обозначает?
— Это старое мандаринское наречие китайского языка, на наш язык она переводится «Альфа-Центавра».
— Ты имеешь в виду тройную звездную систему в созвездии Центавра?
— Да, именно ее. И я хочу, чтобы ты туда отправился.
Глава 20. Почва для ненависти
Что такое личность? Набор каких-то характеристик или черт характера? Темперамент, экстраверсия, интроверсия, внутренние проблемы, тревоги, комплексы, достижения и провалы, конфликты и противоречия, моральные ценности или все сразу? Как сильно влияет на нас пережитый опыт, как сильно наша память искажает его со временем, и что будет, если ты забудешь, кем ты однажды был и через что прошел? Останешься ли ты собой или станешь новым человеком, новой личностью?
— Слава богу, мы уже думали, что ты не очнешься, — выдохнул Женя. Ребята обступили Шэнли со всех сторон и смотрели, как он приходит в сознание.
— Где это я?
— А где ты хотел бы быть? — шутливо спросил у него Женя.
— Я в раю?
Комната наполнилась громким мужским смехом.
— Да, в раю. А мы эти самые, херувимы и ангелочки, — смеялся Саша.
— Что со мной? — Шэнли не воспринимал юмор.
— Ты пережил клиническую смерть, твой мозг был мертв несколько минут, а потом тебя вернули к жизни. Ты снова в строю.
Шэнли сел на кровати и положил голову на колени, он начал вспоминать эту комнату и ребят, что стояли по кругу. Но он решительно не мог вспомнить то, что с ним случилось ранее.
Женя начал издалека, чтобы прояснить картину:
— Меня позвал Шейх в свою спальню, там ты лежал на полу, я пощупал пульс и констатировал твою смерть. Перепугал ты меня, конечно, знатно. Аль Тани и носом не повел, и только сказал избавиться от тела. Я расстроился и выговорил только что-то вроде «Как жаль, что капитан нас покинул. Он был отличным человеком и хорошим другом». Шейх меня переспросил еще, о каком капитане я говорил. Я ему и напомнил о том, что ты у нас капитан воздушных судов и что ты единственный в Мекке, кто умеет управлять летательными аппаратами. Как только я это сказал, так Аль Тани прямо как из ведра с водой окатили, его хорошее настроение куда-то улетучилось. Он приказал мне выйти из комнаты и ждать в коридоре. Через пять минут он позвал меня, а там ты лежал на полу, но уже в другой позе, и грудь твоя медленно вздымалась. Я припал к тебе и нащупал слабенький пульс, ты был жив. «Забирай его отсюда, пока я не передумал» сказал мне шейх напоследок, и я быстро вынес тебя из спальни. Тащил тебя в одиночку по всем коридорам, запыхался как черт, но рад, что ты остался жив. Не знаю, что он там с тобой сделал, но если бы не он, ты бы умер.