— Его прикопать бы надо, — Макарыч стоял во дворе. — Чтоб не нашли. Где б лопату взять?
— Успокойся!
Я запустил в труп инквизитора конструктом праха, как неделю назад лешего. Василий Макарович ошеломленно посмотрел на меня, на кучку то ли праха, то ли песка под ногами — всё, что осталось от охотника за колдунами, включая и его одежду.
— Ну, ты силён!
— Где твоя машина? — поинтересовался я.
— Не знаю, — лесник развел руками.
— Ладно, пошли!
Глава 43
Глава 43.
Возвращение в усадьбу
Силантий Еремеевич сидел на пенечке.
— Спасибо тебе, Силантий Еремеевич! — я поклонился ему в пояс. — Выручил нас.
Лесник положил руку на сердце и, как и я, поясно поклонился, только молча. Лесной хозяин улыбнулся, вскочил, протянул руку леснику, игнорируя меня.
— Здрав будь, Василий Макарович! Как же ты так, а? Опростоволосился? А еще колдун!
Лесовик захихикал. Лесник вздохнул, развел руками, мол, и на старуху бывает проруха.
— Идём за мной! — сказал Еремеич.
Он направился вдоль скита. Мы за ним. Метров через пятнадцать мы вышли на большую поляну, на которую с одной стороны выходила стена старой церкви.
Посередине поляны стоял высокий бетонный столб с двумя вмурованными в него кольцами. Рядом возвышалась куча аккуратно попиленных-порубленных поленьями березовых дров.
— Это для тебя приготовили! — пояснил Силантий Еремеевич. — Завтра тут тебя бы и сожгли.
И пояснил мне, не дожидаясь моего вопроса:
— Слышал я, как они между собой говорили.
— Кто они? — спросил я.
— Священник с Коршево Алексий, убивец колдунский да служка его.
— Отца Алексия неделю назад отлучили, — задумчиво заметил Василий Макарович. — Сняли с него сан. Тут, понимаешь, всё очень и очень непросто…
Он огляделся вокруг, присел на какой-то пенек, спросил:
— У тебя поесть с собой ничего нету? Кишки узлом завязываются!
К моему удивлению Силантий Еремеевич достал откуда-то здоровенный ломоть хлеба, кусок сыра, протянул леснику:
— На здоровье!
Василий Макарович впился зубами в хлеб, сыр. Замычал от удовольствия.
— А машина его где? — поинтересовался я у Еремеича.
— Да здесь недалеко, — лесовик махнул в сторону. — Сейчас пойдем, покажу.
Пока Василий Макарович трапезничал, я огляделся. За бетонным столбом (сюрреализм какой-то, в самом деле — кругом старинные развалины, сплошной антиквариат, рухлядь и современный бетонный столб!) метрах в двадцати из земли торчали покосившиеся деревянные кресты непонятной формы — с перекладинами, с «крышечками». Некоторые уже даже давно попадали, из травы торчали подгнившие обломки деревяшек.
— Кладбище, — подтвердил Силантий Еремеевич. — С незапамятных годов…
Лесник доел, лесовик тут же протянул ему армейскую фляжку, которую вытащил неизвестно откуда. Василий Макарович сделал один глоток, другой.
— Всё, хватит, хватит! — Еремеич чуть ли не вырвал флягу из рук.
— Что это? — лесник утер рот рукавом. — Как огонь по жилам потёк.
— Живая вода, — сообщил лесовик. — Ну, почти живая вода… Вот посадит он мне дубраву…
Он ткнул рукой в мою сторону.
— Так вот там будет родник с настоящей живой водой!
— Да ладно? — не поверил лесник.
— Посмотришь!
— Посажу, посажу, — подтвердил я. — Мы теперь в долгу у тебя, Силантий Еремеевич.
Машина обнаружилась совсем недалеко, в кустах орешника. Кто-то её замаскировал, накрыв куском брезента и закидав ветками. Без лесного хозяина мы бы её точно не нашли.
— Дорогу сами найдёте! — сказал на прощанье Еремеич. — Откроешь короткий путь до Кочаров сам.
Мы попрощались, обнялись.
— Всё-таки хороший он, — заметил я. — Еремеич.
— Своеобразный, — ответил лесник. — Мы у него теперь сильно в долгу. Особенно я.
— Ты знаешь, что старый скит — это вообще местная легенда! — вдруг спросил Василий Макарович. — Все про него слышали, но никто к нему дороги не знает! Я здесь уже 20 лет, а его так и не обнаружил. Хотя местные леса почти все исходил.
— Ну, тебя туда ж привезли? — удивился я. — Выходит, кто-то про него знает.
Василий Макарович в ответ только выругался.
— Там раньше, говорят, до революции старообрядцы жили, — сообщил он. — Только уж что-то не похоже на них. И церковь другая, и кресты какие-то… Своеобразные.
— Может, сектанты?
— Не похоже, — возразил Василий Макарович. — Эх, было б время осмотреть там всё!
— Осмотрим, — ответил я. — В следующий раз съездим да осмотрим. Приберем там всё… Что с бою взято, то свято.