— Я не экстрасенс, Никита Павлович, — ответил я. — Я скорее начинающий колдун.
Я умышленно не стал позиционировать себя, как мага, более того, единственного мага на земле.
— А насчет умений… — я сделал вид, что задумался. — Кое-что могу. Но ведь их развивать надо, эти умения. Умею немного лечить. Да и то не от всех болезней. Кроме того, уж очень много своей жизненной силы на это тратится. Очень и очень долго приходится восстанавливаться. Несколько раз доходило до того, что, казалось, сам сейчас отдам концы. В частности…
Я кивнул на Устинова.
— Вот, например, как в случае с ним. Пришлось отлеживаться на КПП госпиталя.
Лишним этот камешек в их огород не будет. Устинов смутился. Надо же!
— Есть возможность установить защиту от воздействия на разум, — сказал я. — То есть, ваш разум становится не подвержен всяким воздействиям: от психологических до магических. В частности, гипноз, сглаз, порча и прочее.
Я засмеялся.
— Если рядом с вами находится человек с сильной харизмой, под его влияние вы точно не попадёте.
— Интересно, — бесстрастно заметил Киструсс. — А еще?
— Ну, золото из свинца я делать не могу, — я шутливо развел руками. — То есть, оперировать с материей не в силах. И думаю, что никто не может. Это вне науки и вне магии.
— Как вы сказали? — заинтересовался генерал. — Магии? То есть вы — маг?
— Нет, — я отрицательно покачал головой. — До полноценного мага мне очень далеко.
Мы замолчали. Киструсс переваривал услышанное. Устинов бесстрастно молчал. Я махнул рукой официанту:
— Можно еще кофе? Три чашки.
Через несколько минут нам принесли еще кофе. Киструсс дождался, пока он расставит чашки и уйдет, спросил:
— Какая у вас цель, Антон Николаевич?
Я вздохнул:
— Какая цель? Спокойно жить, чтоб никто не беспокоил, не дёргал, не пугал, не угрожал — ни мне, ни моим родным и близким.
— А что, вас беспокоят, угрожают? — Киструсс сразу заинтересованно придвинулся к столу в мою сторону.
— А то вы не знаете? — усмехнулся я. — Начиная от цыган, заканчивая теми же Амельченко. А у вас? У вас какие цели в отношение меня?
Генерал замолчал, вздохнул, ответил, тщательно взвешивая каждое слово:
— Пока никаких, Антон Николаевич. Пока никаких. Хотелось бы, конечно, видеть вас в числе своих друзей, соратников, так сказать…
«Сексотов,» — мысленно поправил его я.
— Определить, представляете вы угрозу для общества или нет, — продолжал Киструсс. — Исходя из этого, уже и думать, что с вами делать. Но лично я считаю, что с вами надо дружить. И мы будем строить с вами взаимоотношения на равноправной основе.
Аура у него была без желтых вспышек, всполохов. Ну, по крайней мере, начальник Управления КГБ мне сейчас не врал. Устинов мне ободряюще подмигнул из-за спины генерала. Для этого он предварительно отодвинулся назад, якобы для того, чтобы вытянуть ноги.
— Я бы тоже хотел выстроить с вами взаимоотношения на взаимовыгодной основе, — заметил я. — На товарищеской равноправной взаимовыгодной основе.
— Значит, мы можем рассчитывать на вашу помощь? — уточнил Киструсс.
— Разумеется, — согласился я.
— Отлично, — подытожил Киструсс. — Хочу вас предупредить, Антон Николаевич. Вы, конечно, знаете, что мы за вами присматриваем с точки зрения обеспечения вашей безопасности. Хотите вы этого или нет, мы всё равно будем заниматься этим.
Я кивнул.
— Так вот, нами выявлено проявление интереса к вам со стороны так называемой негативной среды. В частности, «вора в законе» Гриши Фарта. Отчасти этот интерес обоснован тем, что вас пытался «заказать» ему Владлен Амельченко. Гриша Фарт отказался. Зато не отказался другой уголовник. Да вы сами это лучше меня знаете. Поэтому без внимания мы вас не оставим. И я прошу вас быть повнимательнее и при малейших угрозах в ваш адрес сразу же информировать нас для принятия мер.
Киструсс кивнул в сторону Устинова.
— Я тоже бы хотел вам сказать, Никита Павлович, — сказал я. — Если мне, моим близким и родным будет кто-то угрожать, а я не смогу вас предупредить, я буду принимать меры сам.
— Справедливо, — согласился генерал и попросил. — Можешь что-нибудь продемонстрировать наглядно из своих, так сказать, фокусов?
— Уже, — усмехнулся я. — Вы б на завтра-послезавтра больничный взяли, Никита Павлович.
Устинов не выдержал, засмеялся во весь голос так, что даже бармен с официантом за стойкой напряглись. Генерал сердито посмотрел на него.