Еремеич задумался, а потом заявил:
— Ты мне вырасти, как для себя. А я уж для него условия сам сделаю, какие надо!
Мы договорились встретиться на следующий день. Я вернулся. Maman недовольно поинтересовалась:
— Ты куда пропал? Ужин остыл.
С утра я на велосипеде, одолженном у Селифана еще в прошлый выходной, направился к леснику. Мне было проще добраться до него, чем ему до меня. Я выехал за околицу Кочаров, произнес заклинание короткой дорожки и через пятнадцать минут был у ворот Василия Макаровича. По дороге встретил Леху Длинного. Здороваться с ним не стал, он со мной тоже. Баба Нюша копалась в огороде.
С лесником я созвонился еще в среду. Расспросил насчет бывшего коршевского священника Алексия. Увы, никакой новой информации Макарыч не раздобыл. Мы договорились встретиться с утра в субботу и ехать к скиту на «уазике» — и проходимость получше, и багажник побольше. Да и жалко, честно говоря, мне было моего «Росинанта» гонять по лесным дорогам.
Едва я подъехал к подворью, воротина сразу распахнулась, как будто за мной наблюдали.
— Он чувствует, — пояснил Макарыч, кивая на шишка. Тот подошел ко мне, церемонно протянул и пожал руку.
— Признал, — хохотнул колдун. — Знакомца моего Филимона так ведь и не признал. А тебя признал…
— Филимон учителя своего извёл, — сердито буркнул шишок. — Не по Заветам это. А молодой чародей тебя от лютой смерти спас.
— Ладно, ладно, — Макарыч, улыбаясь, поднял обе руки в знак примирения. — Собирайся. С нами поедешь!
Мы переехали вброд речку Бахмачеевку, по имени которой была названа деревня, заехали метров на сто в лес. Я вышел, положил на пенек краюху черного хлеба:
— Прими угощение, лесной хозяин, от чистого сердца!
Силантий Еремеевич вышел у меня из-за спины. Забрал угощение и сердито буркнул:
— Заждался вас. Спите долго.
— Будь здоров, лесной хозяин! — из машины вышел лесник и поклонился Еремеичу. Тот степенно кивнул, здороваясь.
— Едем? — спросил я.
— Ишь, какой нетерпеливый-то! — сразу возмутился капризный лесовик, кусая хлеб. — И поесть не даст!
— Еремеич, — задумчиво сказал я. — Наверное, придется на пару недель отложить высадку саженцев. Не успею я все сегодня обработать.
— Поехали! Что встали? — Еремеич ловко залез на переднее пассажирское сиденье «уазика». — Я, в конце концов, по дороге перекушу!
— Сначала к дубу дорогу открой! — попросил я. — Пока сила и время есть, подпитаем его.
Еремеич недовольно посмотрел на меня, намекая на нежелательность присутствия лесника, но ничего не сказал, только вздохнул. Потом что-то прошептал себе под нос и буркнул:
— Поехали!
Василий Макарович нажал педаль газа. «Уазик» покатил по лесной дороге. Метров через пятьдесят перед нами открылась поляна с давешним лесным великаном.
Еремеич вышел из машины первым, подошел к дубу, положил руку на ствол, повернулся ко мне и показал кулак с вытянутым вверх большим пальцем.
Я вышел вслед за ним, подошел к дубу, взглянул магическим зрением. Дерево ожило. Теперь мне казалось, что оно точно имело свой разум, потянулось мне навстречу, тихонько касаясь головы и плеч ветвями. Я шагнул ближе, положил обе руки ладонями на ствол, пустил импульс «живой» силы. Мне показалось, что дуб довольно встрепенулся и даже ответил мне, выпуская в меня свою силу, от которой у меня по телу табунами побежали приятные мурашки.
— Он с тобой жизнью поделился, — зачарованно прошептал Еремеич. — Так старики с молодыми раньше силой делились.
Я пустил в дуб еще импульс «живой» энергии. Дерево снова довольно вздохнуло. Я опустил руки, прижался щекой к стволу и тихо сказал:
— Я пойду. Нам идти надо. Но я скоро вернусь.
Тем временем Василий Макарович ходил вокруг дуба и восторженно ахал.
— Сколько ж ему лет? Пятьсот? Тысяча? Это же настоящий лесной хозяин!
— Здесь надо саженцы посадить! — заключил вдруг Еремеич. — Тут и водяная жила неглубоко.
— Будет ручей с живой водой? — Макарыч ошеломленно потряс головой. — Еремеич, это ж… Так и Велес вернется!
— Вернется, не вернется, но в моём лесу будет его капище! — буркнул лесовик.
Он снова пробурчал под нос заклинание короткого пути, и мы выехали на лесную дорогу. До старого скита добрались за пять минут. Остановились на поляне перед воротами, вышли из машины.
— Я здесь останусь, — сообщил Еремеич. — Служка внутри. Где прячется, не знаю!
И виновато пояснил:
— Не вижу я…
— Я с вами! — объявил шишок. — Куда хозяин, туда и я.
— Пошли! — лесник с ружьем-вертикалкой в руках шагнул в ворота первым. Про «каменную кожу» я не забыл. Даже на шишка кинул конструкт. Он, кстати, почувствовал, поёжился, взглянул вопросительно на меня. Я молча кивнул ему, мол, я это сделал, я…