Шишок засеменил за хозяином, обогнал его, вбежал в первый попавшийся дом.
— Обходим все дома по кругу, — вполголоса сказал лесник, держа наготове на всякий случай ружье. Я магическим зрением окинул двор. Всё та же серость.
Шишок выскочил из дома:
— Тут пусто, хозяин!
И нырнул в дверь следующего дома. Мы шагнули вслед за ним, встали недалеко от порога во дворе.
— Мне кажется, что служка либо в подвале, где тебя держали, — сказал я. — Либо в башне, что в центре.
Я указал на строение в середине двора.
— Обоснуй, — сказал лесник. Я пожал плечами.
— Понятно, — сказал Макарыч.
Шишок тем временем обежал еще пару строений, объявив, что там пусто, никого нет. Мы подошли к так называемой церкви.
— Осторожней! — сказал лесник в спину убежавшему шишку. Сюда мы вошли. Лесник первым, я вторым, держа наготове конструкты и паралича, и праха, и подчинения. Конструкт защиты Разума я наложил на Макарыча еще в тот раз, неделю назад. Так что отвод глаз ему не грозил.
Дверь в подвал пришлось открывать заново. Шишку одному это оказалось не под силу.
— Стой! — крикнул я. Лесник с шишком замерли. Над досками, завалившими люк, висел серебристый комок — душа. Наверняка душа того инквизитора, которого мы с лесником развоплотили в прошлый раз. Тела-то не осталось, вот душа и висит над местом, где Макарыч разделался с вражиной.
Я накинул на неё конструкт захвата, привязывая к себе. Допросить её, получить достоверную информацию обо всем — это было бы здорово!
— Охраняйте меня и не мешайте! — скомандовал я. — Не беспокоить, не трогать меня ни под каким видом!
Лесник кивнул.
Я уселся на пол и вошел в Астрал.
Снова тот же кабинет. Только я сменил имидж. Теперь я в военной форме сотрудника НКВД времен Великой Отечественной войны сижу за простым канцелярским столом, а передо мной на прикрученном к полу табурете в черном одеянии католического священника, выпрямив спину, в напряженной позе сидит мужчина лет 30–35.
— Фамилия, имя? — начал я.
— Вацлав Зебинский, — ответил священник.
— Возраст, национальность, где живешь?
— 37 лет, поляк, Краков.
Ответы были максимально лаконичными, что объяснялось тем, что пойманная душа совсем не горела желанием отвечать. Но отвечать она была обязана. Поэтому и ответы были такими… Правдивыми, но короткими, без всяких подробностей.
— Кто ты такой по роду деятельности?
— Инквизитор общества «Наследники святого Игнатия Лойоллы».
— Иезуит что ли? — удивился я.
— Нет. Я член общества «Наследники святого Игнатия Лойоллы», — кратко ответила душа.
— И чем занимается ваше общество?
— Мы уничтожаем ведьм, колдунов, вампиров, оборотней и всякую нечисть во славу нашего господа!
— Цель твоего пребывания здесь?
— Уничтожить колдуна Батманова Василия Макаровича.
Я задумался. Значит, они пришли за лесником, а не за мной. А как же этот бывший священник отец Алексий?
— Что вас связывает с отцом Алексием? Где он сейчас?
— Он в городе, — ответила душа в образе инквизитора. — Он хотел тебя уничтожить. Мы с ним договорились о помощи, чтобы поймать Батманова Василий Макаровича. Потом мы планировали его убить. Он сбежал от нас, даже семью бросил.
— Почему?
— Тебя нельзя убивать. Ты светлый. Ты посланник господа.
— Что? — я удивленно вскочил. — Кто я?
— Наверное, ангел, — бесстрастно ответила инквизиторская душа. — В тебе нет тьмы. Но есть божественная сила.
— Почему ты тогда стрелял в меня да еще серебряной картечью? — продолжал удивляться я.
— Я не ожидал, что это будешь ты, и понёс за это наказание. Теперь я буду низвергнут в ад.
Я ошарашенно замолчал. Такого я не ожидал. Ангел! Посланник! Мне тут же вспомнился анекдот про сумасшедших в дурдоме. Один кричит: «Я посланник бога!». Второй его пытается перекричать: «Нет, я посланник бога!». А из угла подает голос третий: «Я никого не посылал!».
— А скит для вас что? Для чего он вам нужен?
— Он для нас служит базой, — ответил инквизитор. — Мы всегда стараемся использовать такие места. Сюда нет дороги нечисти.
— И долго вы его использовали?
— Почти 400 лет, — ответил он.
— Как же вы сюда добираетесь? — удивился я.
— Некоторым из нас известна тайна коротких троп.
Я снова замер. Вот сюрприз! Не один лесовик в лесу хозяин! Надо ему сказать. Хотя он, наверное, и так знает.
Я вспомнил, как лесник завел разговор про сокровища и клады.