— Так давай холодняк оставим, потом заберем! — предложил я. Лесник задумался и согласился:
— Лучше бы не поднимали, там оставили!
В результате мы вытащили всё холодное оружие из подвала и уложили его в соседнем доме, забросав обломками досок и бревен. Ящик с укороченными винтовками поместился в багажнике. Там же поместились ящики с гранатами и документами. На заднем сиденье шишок уложил сумку с деньгами, вытащенными из тайника с «сюрпризом» — собрал всё, что смог. По крайней мере, одна из трех сберкнижек на предъявителя не пострадала. Нашлось несколько целых пачек купюр в банковской упаковке. Кроме того, шишок приволок еще одну сумку — с консервами и водрузил её тоже на заднее сиденье.
— А куда Еремеича посадим? — поинтересовался лесник.
— Он у себя дома, — огрызнулся шишок. — Чай, не барин. Пешком дойдет!
— Не дойдёт! — отрезал Макарыч. — У меня ты пешком пойдёшь!
Шишок с обидой шмыгнул носом и переложил сумки назад, в багажное отделение. Мы посидели минут пятнадцать возле машины, отдохнули, выпили прохладного компота, который захватил с собой лесник.
— Осталось проверить тайник в башне, — заметил я.
— Может, оставим до лучших времен? — хитро улыбаясь, предложил лесник.
— А вдруг там золото и брильянты для диктатуры пролетариата? — пошутил я. — А этот вернется и всё заграбастает в свои жадные потные ручонки! Идём!
Макарыч, кряхтя, поднялся на ноги:
— Ну, идём, идём…
Я на всякий случай еще раз наложил на себя и на него «каменную кожу». Времени прошло достаточно много, заклятие могло уже закончить своё действие.
Первый этаж башни пустовал, не было даже обломков, стояла одна лишь обычная деревянная лестница на второй этаж. Я первым полез по ней наверх. Осторожно ступил на пол. Старые доски заскрипели, даже, кажется, прогнулись, но выдержали.
Тоже совершенно пустая шестиугольная комната с оконными проемами. От сорванных ставней даже петель не осталось, разве что дырки от гвоздей. Следом за мной поднялся лесник. Он скептическим взглядом окинул все вокруг, усмехнулся и спросил:
— Ну, и где здесь сокровища?
Я ткнул пальцем в плотно пригнанные друг к другу доски потолка:
— По идее, здесь!
Потолок был низкий, прям над головой. Даже особо руку поднимать не надо было, чтобы упереть её в доски.
— Где? — Макарыч стукнул рукой по доскам потолка. — Ни люка, ни щели.
— Ломать надо, — пожал плечами я. Макарыч внимательно осмотрел доски, обошел комнату по периметру, вглядываясь в щели между досками потолка и стенами.
— Не похоже, — пробурчал он. — Совсем не похоже.
— Но ведь над потолком крыша куполом, — сказал я. — Значит, какая-то пустота, но есть!
— Млиат! — выругался Макарыч. — Ломать надо. Пойду, схожу за гвоздодером!
Гвоздодер он не принес. Принес топор. Изловчился и ударил снизу вверх, ломая срединную, самую длинную доску у стены. Доска была старая, как и все тут, поэтому сразу хрустнула, надломилась, сломалась. Макарыч ухватил ее, потянул вниз.
— Стой! — крикнул я. — Тут есть что-то.
В середине потолка виднелось дно темного металлического ящика. Лесник осторожно выломал доску. Я в это время поддержал ящик снизу, чтобы он ненароком не выпал. Вдруг там что-то хрупкое?
— Надо еще одну, как минимум, — сказал я.
— Сейчас!
Лесник, ловко орудуя топором, подломил доску рядом, не торопясь, потянул её вниз, выдирая вместе с гвоздями. А гвозди, между прочим, были тоже не фабричные, а кованые вручную неизвестным кузнецом!
— Держу! — скомандовал я, ухватив ящик обеими руками.
Макарыч рванул третью доску. Ящик благополучно выпал мне в руки.
— Есть!
Медный ящик, несмотря на небольшие размеры — с книгу по длине-ширине, в высоту сантиметров 15 — оказался достаточно тяжелым.
— Золото что ли? — усмехнулся лесник. — Тьфу! И стоило из-за этого потолок ковырять?
— Не стяжатель ты, Макарыч, — засмеялся я. — Совсем не стяжатель! Не интересно с тобой!
— Зато ты стяжатель, — пошутил лесник. — Глаза горят зловещим огнем, руки трясутся… Чисто кощей, чахнущий над златом. Тащи его в машину, да поехали! Устал я уже.
Однако, стоило нам спуститься и подойти к «уазику», как шишка, словно ветром сдуло.
— Чего это он? — открыл рот Макарыч и крикнул, подзывая своего слугу. — Эй, болезный, ты куда удрал? Давай, прыгай в салон, домой поехали!
Шишок, стоя в отдалении, метрах так в двадцати-тридцати, отрицательно замотал головой.
— Бегом сюда! — раздраженно повторил лесник. В ответ шишок опять замотал головой, и что-то закричал. Что именно, из-за расстояния ни я, ни Макарыч не расслышали.