Я разбудил её. Зинаида Михайловна тут же села, одёрнула юбку, схватилась рукой за пах, поспешно отдёрнула руку и покраснела.
— Есть хочется, — жалобно сказала она.
— Организм потратил много сил на выздоровление, — пояснил я. — Вот и стремится восстановить. Не вздумайте сдерживать себя. Всё «сгорит». Лишний вес не наберёте.
Я выпил чай, хотя на этот раз в необходимости в восстановлении сил не ощущал. Шоколад сунул в карман.
— Съем по дороге, — сказал я.
— И это всё? — прислушиваясь к своим ощущениям спросила Зинаида Михайловна.
— Я вам завтра позвоню, — ответил я. — Расскажете, как будете себя чувствовать. Только предупреждаю. У вас вставные и запломбированные зубы начнут выпадать. Не беспокойтесь. Будут расти новые, свои.
— Да ладно? — не поверила она.
— Завтра позвоню, расскажете тогда, — засмеялся я.
Глава 6
Глава 6.
Предновогодняя суета
За эти три предновогодних дня я Альбину видел всего один раз. Да и то, это я к ней зашел вечером после похода в ЦУМ, в районе восьми часов, а не она ко мне, как обычно.
Алька была в плохом настроении, мрачной, невеселой. Дала себя чмокнуть в щечку, но отвечать не стала, отмахнулась.
— Ты чего такая скучная? — я обнял её за талию, попытался привлечь к себе. Она упёрлась мне ладошками в грудь.
— Что-то случилось? — обеспокоился я. Она отмахнулась, пошла на кухню, спросив оттуда:
— Чай будешь?
— Буду, — ответил я.
Моими стараниями объем посуды у неё значительно увеличился. Алька где-то раздобыла обеденный сервиз на 12 персон, потом чайный сервиз. Теперь она заваривала чай в красивом фарфоровом чайнике ленинградской фабрики. Для кофе я ей подарил настоящую старинную медную турку, купленную мной на толкучке.
— Ты можешь мне сказать, что стряслось, а? — продолжал я её пытать.
Альбина села напротив меня, подпёрла подбородок руками. Её глаза были полны слёз. Казалось, ещё мгновение, и она разревется.
— Давай, колись, принцесса! — немного грубовато приказал я. — Если у тебя проблема, будем её решать.
— Мы вчера с Ириной в кафе ходили, — начала она. — Я хотела отметить… Ну, что ты меня выручил. Вот!
Я напрягся. Начало прозвучало достаточно многозначительно.
— Посидели в кафе, — плаксиво продолжила Альбина. — Выпили. Ирка вся никакая, вся в соплях. И молчит, ничего не говорит, не объясняет. Поехали к ней домой. Она там и рассказала. В общем…
Альбина вдруг заревела. От неожиданности я поперхнулся чаем, пролил горячий напиток на грудь, посадив пятна на свитер.
— Блин! Блин! Блин!
Я быстро сорвал свитер с себя.
— Чуть не обжёгся!
— Прости! — Альбина заревела еще громче, вскочила и бросилась мне на спину.
— Ладно, постираешь, — улыбнулся я. — Я-то не умею. Придётся тебе.
Усадил её на колени, прижал к себе.
— Давай дальше, плакса!
— У Ирки жених был с Кавказа, — Альбина вытерла слёзы. — Он здесь розами торговал. Она говорила, замуж её возьмет. Так ухаживал красиво. А потом вдруг бросил её, уехал к себе. А Иринка…
— Беременная что ли? — перебил я.
— Хуже! — всхлипнула Альбина. — У неё сифилис! По всем признакам сифилис.
— И что? — не понял я.
— Как ты не понимаешь? — взвилась она. — Это всё, это клеймо на всю жизнь! Поставят на учёт, в милицию вызовут, на работу сообщат. Замуж не выйдешь! Да еще две недели минимум лежать, лечиться в кожвендиспансере. Ирка чуть не повесилась, когда узнала…
— Откуда она узнала? — удивился я.
— Да в нашей заводской поликлинике первичные анализы сделали, за голову схватились. Теперь ей направление выдали в кожвендиспансер. Идти в обязательном порядке. Иначе сообщают в милицию. Впрочем, в милицию так или иначе сообщат всё равно.
— И всё? — я невольно улыбнулся.
— Что ты смеешься? — взвилась Альбина. — У людей горе…
— Какое, нафиг, горе? — засмеялся я. — Мелкая неприятность, решаемая за пять минут.
Альбина замерла, посмотрела мне в глаза и с робкой надеждой спросила:
— Ты сможешь ей помочь?
— Запросто.
Я не успел ответить, как Альбина вскочила с моих колен, наклонилась, чмокнула меня в губы и закружилась по кухне, благо площадь позволяла.
— Едем к ней! Немедленно!
— С ума сошла, — буркнул я. — Восемь вечера. Она спать ложится. Завтра увидишь её на работе…
— Нет! Она отгулы взяла.
— Ну, домой к ней заедешь…
— Нет! Сейчас. И почему заедешь? Разве ты не будешь её лечить?
— Ладно, — сдался я. — Есть простые карандаши? Неси!
У неё нашлось всего два карандаша. На один я наложил конструкт «айболит», на другой — «хвост ящерицы».
— Отдашь ей, — проинструктировал я. — Пусть сломает у тебя на глазах. Сама. По очереди. С какого начинать — без разницы. Понятно?
— И всё? — недоверчиво спросила Альбина. — Ой, прости, прости!
Она прижала ладошки друг к другу, поднесла их к губам.
— Знаешь, Тошенька, я ведь забыла, что ты лечить можешь… Представляешь? Вот дурочка-то из переулочка!
— Бери такси, езжай к ней! — посоветовал я. — И сразу обратно. Тоже на такси. Поняла? Деньги есть? Ко мне только зайди, расскажешь, что и как. Хорошо?
Она кивнула, прижимая к груди кулачок с карандашами.
— Только предупреди, пусть сразу не отмечает, — заметил я вдогонку. — Сначала пусть поправится.