— Ну, это только начало, Зинаида Михайловна! — заметил я. — Дальше будет еще интересней. Когда у вас кожа на лице станет гладенькой, как у двадцатилетней девушки.
И незаметно наложил на неё еще «хвост ящерицы».
Зинаида Михайловна сразу посерьезнела:
— Значит, ты, правда, не соврал. Даже не верится.
Она улыбнулась.
— Хорошо, наш уговор остаётся в силе. Если тебе что-то нужно, приходишь ко мне, и я тебе помогаю. Второй вопрос: если вдруг кому-то нужна будет помощь, ты как, сможешь?..
— Зинаида Михайловна, — я взвешивал каждое слово. — Про меня не стоит никому говорить. Если помощь потребуется близким и проверенным людям, которым можно доверять, то я помогу. Но опять же, цену моей помощи вы знаете.
Она хитро улыбнулась:
— У моей сотрудницы в начале лета в детской травматологии в БСМП дочка лежала со сломанной ногой. Потом вдруг резко, всего за пару дней поправилась, нога зажила за считанные дни. А ей прогнозировали инвалидность на всю жизнь. Не твоих рук дело?
Я развёл руками, улыбнулся:
— Какая разница?
— А Валя Клюквина, мама этой девочки, говорила, что с неё никто денег не брал! — усмехнулась Зинаида Михайловна.
В ответ я пожал плечами.
— Ладно! — она махнула рукой. — Вот!
Вытащила из-под стола два объемных пакета.
— Это тебе вкусняшки на новогодний стол! Держи.
Я ошарашенно посмотрел на пакеты:
— Спасибо, конечно… Очень кстати, но…
Про новогодний стол я вообще как-то даже и не задумывался.
— Что такое? — удивилась директор.
— У вас нет никакой тары? — робко спросил я. — У меня с собой ни сумки, ни авоськи…
Зинаида Михайловна нахмурилась, почесала правую щеку.
— Сейчас!
Она вышла из кабинета и через пару минут принесла объемную старую хозяйственную сумку.
— Держи. Можешь не возвращать. Выкинешь потом.
Сумка была старой, невзрачной, но чистой. Оба пакета уместились в ней.
— Такси вызвать? Хотя… Пойдём!
Зинаида Михайловна проводила меня до первого этажа, ухватила за плечо, перенаправив не на центральный вход-выход, через который я зашел, а к служебному выходу, который вел во двор универмага. У крыльца стоял «Москвич-пирожок». Директор заглянула в кабину, скомандовала:
— Садись!
И добавила водителю:
— Отвезешь, куда скажет, потом возвращайся.
После этого она опять чмокнула меня в обе щеки.
Пока maman не вернулась с работы, я распаковал оба пакета. В каждом было по бутылке коньяка «Белый аист», бутылке шампанского, бутылке венгерского вина, две банки зеленого горошка, по две палки сухой колбасы, банка шпрот, баночка красной икры, банка консервированных крабов, по коробке импортных конфет и большой, тоже импортной шоколадке (я таких даже не видел). И всё это в двух экземплярах. Видимо, директор считала, что один пакет пойдет на стол моей «принцессе». Кстати, вчера она вечером так и не зашла после визита к подружке.
Глава 7
Глава 7
Сегодня в школе будут танцы, кино, буфет и дискотека.
Утром maman, перед тем, как уйти на работу, объявила, что новый год она собирается отмечать не дома, а у Юр Юрича, причем, в компании с его друзьями и подругами.
— Не переживай, я тебе всё приготовлю, сможешь нормально встретить новый год со своей Снегурочкой! — пошутила maman, подмигивая. — Думаю, и тебе, и твоей Альке понравится!
Это было не то, чтобы огорчительно, но неожиданно. Кстати, Алька вчера так и не появилась дома. Maman на работу вышла из дома одна. Я прождал Альбину до одиннадцати вечера. Честно говоря, просто соскучился. Хотя своих дел, как всегда, было предостаточно.
Я вздохнул, но особо не переживал — некогда, в школу надо собираться, а Альбинка уже имеет «опыт», не пропадёт, тем более, что постоянно с амулетом.
Сегодня, в соответствии со вчерашними новостями, я не стал трогать школьную форму, оставив её в шкафу, надел джинсовый костюм и «вранглеровскую» полосатую футболку.
Позже оказалось, что Мишка с Андреем тоже нарядились в джинсу. Причем, Андрюха в свой собственноручный «сампошив», который практически ничем не отличался от «фирмЫ».
Выглядели мы втроём не как близнецы, но почти одинаково. А с другой стороны нашу компашку уже года два звали «три мушкетера».
Другие парни из класса оделись попроще — брюки, рубашки, свитеры.
Девчонки нас, конечно, переплюнули, нарядились в вечерние платья, даже чуть-чуть подкрасились.
Малевская «срисовала» нас после первого урока возле нашего родного кабинета русского языка и литературы. Она замерла, с открытым ртом осмотрела всех нас, и ребят, и девчонок, и, слегка заикаясь, поинтересовалась: