— Врёшь! Ну, скажи, что врёшь! — взмолилась Наталья Михайловна. — Но ведь между нами ничего не было, правда?
— Конечно, нет! — смилостивился я. — Ты сразу уснула, только попросила, чтобы я тебе спинку погладил!
Наталья Михайловна опять покраснела.
— Ты об этом никому не должен рассказывать! Понял?
— И Савину? — продолжал дурачиться я.
— Ковалёв! — вскрикнула Наталья Михайловна.
— Да шучу я, шучу! — поднял я руки в знак примирения. — У тебя иголка с ниткой есть?
— Дай сюда свою куртку, — сказала Наталья Михайловна. — И джинсовую тоже. Я сама зашью…
Пока она возилась с моей одеждой, я успел заварить чай, попить, убрать со стола в холодильник полбутылки коньяку, оставшегося после нашей ночи.
На самом деле Наталья Михайловна, когда я её привел домой, решила попить чаю, посетовала, что в доме нет ни грамма спиртного, чтобы отметить наступление нового года. На что я вытащил бутылку коньяка. Мы с ней выпили по стопочке, потом еще по стопочке. А потом её сморило, да так, что она, совсем без стеснения, сомнабулически разделась до трусиков, накинула на себя сорочку и легла спать. На мой вопрос, где мне приткнуться, она махнула рукой и буркнула, мол, где хочешь.
Другого спального места в её квартире не обнаружилось. Не на полу же мне было ложиться? И куда идти в три часа ночи? Вот я, учитывая еще воздействие алкоголя, разделся и лег с ней рядом. Разумеется, у нас ничего не было, кроме того, что она действительно попросила меня погладить ей спину и тихо, как кошка мурчала, когда я едва ощутимыми прикосновениями кончиками пальцев водил ей вдоль позвоночника, по лопаткам, по шее…
А позже прижалась ко мне, положила мне на плечо голову, и я больше часа не шевелился, боясь её побеспокоить.
Она принесла мне куртки, протянула, улыбнулась:
— Тем не менее, для тебя я Наталья Михайловна. И на «вы».
Я улыбнулся, встал, кивнул, привлёк её к себе. Она не сопротивлялась, только едва заметно улыбнулась.
— Ты самая удивительная и очаровательная девочка, Наташ! — сказал я.
— Нежная и удивительная? — скептически улыбнулась она и заметила. — Я читала «Золотого теленка».
Я целомудренно, практически по-братски чмокнул её в щеку. Она не оттолкнула, только, как мне показалось, была немного разочарована.
Глава 11
Глава 11
Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро.
То там сто грамм, то тут сто грамм, на то оно и утро!
Домой я прибыл к полудню, открыл дверь своим ключом, тихо вошел. Maman яростно гремела посудой на кухне. Признаков присутствия Юр Юрича, Альбины или еще кого-нибудь не наблюдалось.
— Привет, ма! — я прошел на кухню, обнял maman сзади, поцеловал в шею. — С новым годом!
Я протянул её перчатки. Она развернулась, чтобы что-то мне сказать, но, видя мою счастливую физиономию, только улыбнулась и ответила:
— С Новым годом, Антошка! Где шлялся?
Потом разглядела перчатки, восхищенно натянула, покрутила перед своим лицом, вытянув руки:
— Как здорово! И сидят как влитые! Спасибо, Тошка! Ты прелесть!
Она чмокнула меня в щеку.
— В Химике, мэм! Зашел к бате, к теть Маше, деду Пахому, поздравил всех. Тёть Маша с тёть Клавой тебе привет передавали, в гости звали. Потом с ребятами ходили на ёлку в клуб. Гуляли.
Maman, когда я упомянул про отца, нахмурилась, потом, когда речь зашла о соседях, про их приветы, разулыбалась.
— Может, доехать к ним как-нибудь в гости? — задумчиво сказала она.
— Обязательно! — поддержал я. — Тем более, что есть повод. Я у тёть Маши подарок свой оставил. А то неудобно гулять с ребятами было. А ты как встретила?
Maman уныло отмахнулась. Видимо, не очень ей понравилось встречать новый год в компании Юр Юрича и его друзей. Я допытываться не стал.
— Альбина заходила, — сообщила она. — Интересовалась, где ты.
— Она, наверное, подумала, что я сижу в уголке комнаты и тихо плачу, — пошутил я.
— Значит, новый год без неё встречал, — заключила maman. — Если б я знала…
Я направился в комнату переодеваться. Наталья Михайловна зашила обе куртки так, что было совсем незаметно, что одежду резали. Maman встала в дверях, наблюдая за мной. Я снял футболку, джинсы, повернувшись к ней спиной. Честно говоря, я её не заметил.
— Если не с Альбиной, то с кем? — повторила maman. — А, Антон?
— Что? — я повернулся к ней.
— Знаешь, как мужья, приходя домой, прокалываются перед своими жёнами?
— Как, мэм? — улыбнулся я.
— У тебя трусы наизнанку надеты! — засмеялась она и быстро вышла из комнаты, чтоб не видеть моего смущения.
— Блин!