Он размешал сахар в бокале, сделал глоток.
— А можно, пока я на каникулах, прямо с утра позаниматься? И подольше? — спросил я.
Химчук задумался.
— Хорошо, в понедельник будь готов к 9.00. Я сам за тобой приеду.
Собственно этим встреча и закончилась. В гости к Устинову я не поехал. Денис этот вопрос не поднимал, а я желанием особо не горел, тем более сейчас, спросонья, в устойчивом состоянии нестояния.
Только они ушли, на кухне сразу «нарисовалась» maman.
— Ты будешь учиться вождению? Зачем? Почему ты мне ничего об том не сказал?
Мне показалось, что её интересовал более всего последний вопрос. Я вылил чай в раковину, взял кофемолку, насыпал зернового кофе, включил.
— На тебя кофе варить?
— Вари! — огрызнулась maman. — Я жду ответа!
Кофе вскипел. Я разлил его по чашкам, добавил молока и сахару. Размешал, сделал глоток и зажмурился от удовольствия.
Разумеется, можно было поступить проще — прогнать «живую» силу по энергоканалам и «освежиться» таким образом. Только, увы, заряд бодрости от таких действий держится недолго, часа три-четыре. А потом настигает такой «откат», что буквально начинаешь засыпать на ходу.
Поэтому я предпочитал бороться с усталостью и недосыпом нормальными «человеческими» способами.
— Мамуль, — улыбнулся я. — Всё дело в том, что у меня есть автомобиль.
— Что? — maman вскочила, чуть не опрокинув на себя кофе. — Автомобиль?
— И гараж, — добавил я.
Maman откинулась на спинку стула, жалобно посмотрела на меня и спросила:
— Ну, и что ещё я о тебе не знаю?
Я развел руками. На душе стало необычайно тепло — люблю радовать maman!
— Хочешь, машину покажу? — предложил я. — Здесь недалеко.
Никогда maman так быстро не собиралась на выход. Уже через полчаса мы были на улице.
— Пойдём пешком? — предложил я. Погода была прекрасной, точно по Пушкину — мороз и солнце. Maman в дубленке и зимних импортных сапогах, я в зашитой куртке и «кэмэлах».
— Далеко?
— Две остановки.
— Идём пешком. Заодно прогуляемся.
И капитальный гараж во дворе, и автомобиль ей понравился. Её восторгу не было предела. Maman вела себя, как маленькая девочка, разве что не скакала от восторга. Ну, почти не скакала. В гараже, когда она увидела «Москвич», она даже захлопала в ладоши, подскочила ко мне и расцеловала в обе щеки.
— Тошка! Это так здорово! — восхищенно прошептала она. Maman обошла автомобиль вокруг, забралась в салон на водительское сиденье, смешно, как ребенок, нажала на клаксон, погудела, покрутив руль. Вылезла, зашла с другой стороны, села на пассажирское сиденье. Снова вылезла. Осмотрела багажник. Горделиво-радостно пнула ногой по колесу.
Я стоял молча, наблюдая за счастливой maman. Она посмотрела на меня, смущенно улыбнулась и спросила:
— Когда поедем кататься?
— Через месяц, — ответил я. — Я на это надеюсь.
— Ура! Ура! Ура! — maman опять захлопала в ладоши.
— Ну, пойдём! — сказал я, заметив, что энтузиазм и восторг чуточку поугасли. — Дома всё обсудим.
Закрывая гараж, я бросил взгляд на окна квартиры Зинаиды Павловны. Мне показалось, что в одном из окон шевельнулась штора. На всякий случай я помахал рукой.
По дороге домой я рассказал maman, от кого и за что получил этот подарок, а также объяснил о нежелательности, чтобы кто-либо другой об этом знал, включая даже самых близких друзей. По крайней мере, пока. Maman согласилась и сообщила:
— Я с тобой полностью согласна. Знаешь, этот Юра уже всякие планы строил. Мне даже стало не по себе. Тебя после школы в институт и отправить жить в общагу, чтобы в полной мере, как он говорил, жизнь узнал. Комнату, где он живет, сдавать. Такой «хват», если бы узнал про машину, обязательно бы её к рукам прибрал!
— Именно! — усмехнулся я. — Ма, я это как раз имел ввиду.
— Нет, Антошка, — печально ответила maman. — Увы, но он оказался герой не моего романа. А ведь я ему даже запасные ключи от квартиры хотела дать…
Дома нас ожидал неприятный сюрприз. Какой-то пьяненький тип лет 30-ти, в широченных брюках-клешах, коротком пальто и шапке-петушке долбился в дверь квартиры Альбины и орал во весь голос:
— Открывай! Открывай, сука! Я знаю, что ты дома, коза грёбаная!
На вид ему было около тридцати, не больше. С меня ростом, а вот в плечах поуже. Грива длинных темно-русых волос под шапкой не помещалась, спускаясь на воротник.
Maman остановилась, испуганно посмотрела на меня, потом на него. Парень обернулся, окинул нас мутным взглядом, рыкнул: