— Всё-таки приехал! — сказал он вместо приветствия. — Сейчас пойдём!
— Куда? — поинтересовался я.
— У нас в больнице лежит девочка, — сообщил он, переодеваясь на ходу. — 12 лет. Три недели назад каталась с горки, ударилась спиной. Похоже на повреждение позвоночника. Она сейчас лежит в больнице у нас. Из родных у неё только старая бабка, которая сама на ладан дышит. Я не знаю, кто вы, но вы просто обязаны спасти девочку!
Меня его слова «обязаны спасти» снова взбесили, вызвав желание уйти, хлопнув дверью. Доктор уже оделся и встал рядом, у двери.
— Я уже сказал вам еще тогда, — ответил я. — Я никому ничего не обязан! Вам ясно?
— Хорошо, хорошо, — Семен Игнатьевич пошел на попятную. — Помогите, пожалуйста. Если её бабка вдруг помрёт, Варю даже в детдом не возьмут!
— Ладно, едем! — решил я.
— Да куда тут ехать? Больница рядом.
Районная больница представляла собой несколько корпусов: поликлиника, детское отделение, взрослое, инфекционное и роддом. Мы втроём прошли сразу в детское, в кабинет Семена Игнатьевича, который совмещал должности начальника отделения с заместителем главного врача.
— Надевайте халаты! — потребовал он. Мы сняли куртки, надели халаты.
— Разувайтесь! — скомандовал Семен Игнатьевич. — Надевайте тапочки. У нас здесь чистота.
Потом он нам вручил белые шапочки.
— Так положено!
Мы надели и шапочки. Причем Василий Макарович исполнял все команды также послушно, как и я.
Варя лежала в палате одна на такой же кровати-каталке, что и я когда-то. Рядом сидела старушка из категории «божий одуванчик», держала её за руку и что-то рассказывала. Увидев нас, старушка поднялась, поклонилась врачу, чем вызвала моё удивление. Я тут же «выстрелил» в неё заклинанием регенерации. Лишним не будет, а бабка сбросит лет десять.
— Семен Игнатьевич, — сказал я. — Берите старушку и идите к себе. Сделайте мне бокал крепкого сладкого чая и что-нибудь пожевать. Например, бутерброд с маслом. Чтобы потом мне восстановить силы.
— А получится? — спросил тот.
— Идите уже! — повысил голос я. — Не мешайте мне!
Семен Игнатьевич взял под руку старушку, повлек за собой из палаты.
— Дяденька, — подала голос девочка. — А что вы собираетесь делать? Укол, да?
— Какой я тебе дяденька? — возмутился я. — Тебе сколько лет, Варюш? 12? А мне 16! Зовут меня Антон. Я тебя буду сейчас лечить!
— Меня лечить бесполезно, — совершенно спокойно ответила девочка. — Мне тётенька медсестра сказала, что мне спину поломало, а это навсегда. Я сначала плакала, а потом привыкла.
— Значит, отвыкать будешь, — сказал я, едва сдерживая яростные слёзы. Вот же медработнички с детишками работают. Узнал бы, врезал бы по морде и вообще в медицину не допустил бы ни под каким видом! Пусть свинарники чистит да коров доит!
— Сейчас ты уснёшь, — сказал я. — А когда проснёшься, сможешь ходить. Понятно?
И я погрузил девочку в сон.
— Помоги-ка мне! — попросил я Василия Макаровича. — Давай её перевернем на живот!
Девочка оказалась неожиданно легкой. В кровати она лежала в старенькой застиранной больничной пижамке. Мне она не мешала.
Магическое зрение сразу же «выдало» область поражения позвоночника — на пару сантиметров выше поясницы.
— Никого не впускай! — попросил я и приступил к исцелению. «Живой» силы на это ушло немало. Позвоночник срастить удалось быстро. А вот со спинным мозгом, с нервной тканью пришлось повозиться. Но, в конечном счете, мы всё равно опять, конечно, победили.
За это время в палату дважды пытался кто-то ворваться, стучали, но лесник стойко держал оборону и во второй раз, кажется, даже вышел, чтобы объяснить кому-то настырному политику партии и правительства.
Когда я закончил, то даже заклятие сна с девчонки не снял.
— Переверни её, — попросил я. — Накрой одеялом. Помоги до кабинета добраться. Кажется, я — всё, спёкся.
Лесник осторожно взял её на руки, перевернул, укрыл одеялом.
— Будить будешь?
— До утра пусть спит! — махнул рукой я.
Лесник довёл меня до кабинета Семена Игнатьевича, усадил в кресло, стоявшее в углу кабинета рядом с искусственной пальмой. Возле доктора сидела давешняя старушка.
— Где чай? — рявкнул Василий Макарович. Вокруг никаких бокалов с дымящимся тонизирующим напитком и тарелок с бутербродами не наблюдалось. Доктор испуганно развёл руками:
— Сейчас сделаем. Сейчас…
И поспешно выскочил из кабинета. Меня мутило, выворачивало наизнанку. Хотелось закрыть глаза и прилечь. Хотя я прекрасно знал, что лучше от этого не будет.
— Ну, что, милок? — ко мне склонилась бабка. — Как там Варенька?