Я уселся напротив майора. Слева от него скалилась Малевская, справа тётка из РОНО.
— Ну-с, Ковалёв, расскажите нам, — начала медовым голосом Малевская. — Как вы отдохнули на новый год?
— Нормально отдохнул, — я пожал плечами. — В деревню съездил. По друзьям походил.
— А в новогоднюю ночь ты что делал? — грозно спросил майор. — Давай, рассказывай!
Единственная мысль у меня была про Хляпика. Неужели заяву на меня накатал? Я ж его тогда… Даже близко подходить не буду. Помрёт, как отец Остапа Бендера, в страшных муках! Всё это у меня промелькнуло в голове за доли секунды, а сам я выдал:
— Можно узнать, чем вызван такой интерес ко мне?
Краем глаза я увидел, как Наталья Михайловна достала из сумочки свернутый лист бумаги, развернула его. Я успел прочитать на нём «заявление об увольнении…», написанное крупными буквами.
— Отвечай, как ты провёл ночь с 31 декабря на 1 января! — повторил майор.
— Тебя видели с твоей учительницей, как ты вошел в её квартиру в обнимку в два часа ночи! — не выдержав, выкрикнула Малевская. — А вышел ты оттуда в полвосьмого утра!
— Можно я поясню… — привстала Наталья Михайловна.
— Молчать! — рявкнул на неё майор. Наталья Михайловна заплакала, достала из сумочки кружевной платочек…
— А, понятно, — я широко улыбнулся. — Вон вы что хотите знать! Сейчас расскажу. Я приехал в поселок Химик из дома к новому году, то есть где-то в районе 11 вечера. Поздравил своего батю с новым годом, потом пошел с друзьями Савиным Михаилом и Комаровым Андреем гулять на стадион на ёлку.
Майор тут же стал записывать мои слова на бланке. Я мысленно оскалился — пиши, пиши! Подробней пиши! Будет, кому почитать, если не успеешь уничтожить!
— Потом мы с одноклассниками пошли гулять, — продолжил я. — Потом я собрался идти в гости. Но встретил Наталью Михайловну, поздравил её с новым годом и пошел её проводить домой.
Наташка сидела ни жива, ни мертва.
— Я проводил её до квартиры и ушел в гости к своим бывшим соседям, — развел руками я. — К тёте Маше, то есть Марии Гавриловне Киселевой, полковнику милиции в отставке, бывшему начальнику отдела борьбы с бандитизмом, если вы не в курсе. Там у неё был дед Пахом… Простите, Герой Советского Союза полковник в отставке Родионов Пахом Дмитриевич с женой Клавдией Никитичной. Они подтвердят, что я всю ночь до самого утра был у них, точнее у тёти Маши. Мы у неё новый год отмечали.
Я был уверен на все 200 процентов, что ни майор, ни Малевская, ни тем более эта тётка из РОНО не сунутся ни к тёте Маше, ни к деду Пахому.
— Тебя видели утром выходящим из её квартиры! — взвизгнула Малевская.
— Так я, когда Наталью Михайловну провожал, ей перчатки свои отдал, — ответил я и посмотрел на учительницу. — Она свои потеряла. У неё замерзли руки. А утром, когда я собрался домой, вспомнил про них и пошел забрать.
Наталья Михайловна бледно улыбнулась.
— Вы в обнимку шли! — сделала последнюю попытку Малевская. Матвеев бесстрастно смотрел перед собой, не вмешиваясь в разговор.
— Какое в обнимку? — возмутился я. — Она меня под руку взяла, чтобы не упасть на гололёде!
Майор сморщил переносицу.
— Вы мне тут дурака не валяйте, — сквозь зубы начал он. — Тебе едва 16 исполнилось, а ты уже со взрослой училкой роман решил закрутить? Говори, как дело было!
Он повысил голос на последней фразе и хлопнул ладонью по столу. Вздрогнули все, даже директор.
— Хорошо, — согласился я, вынашивая мысль, не подпустить ли здесь всем, кроме Наташки, хитрый конструкт, заставляющий бегать народ на перегонки в место, куда «не зарастёт народная тропа» (прости меня, Александр Сергеевич, но эта фраза красовалась в нашем школьном туалете на внутренней стороне дверки кабинки уже несколько лет).
— Вечером, прежде чем ехать отмечать новый год, я позвонил Ивану Георгиевичу Воронцову домой, поздравил его с новым годом, — решил я перейти в наступление. — Дать его домашний телефончик?
Майор нахмурился, но уже иначе.
— Потом я позвонил Зинаиде Павловне Наумовой, — оскалился я в сторону Малевской. — Тоже поздравил с новым годом. А 1-го января я у неё в 14.00 отобедал и получил в подарок «Паркер» с золотым пером.
Я хвастливо улыбнулся, больше оскалился. Малевская глубоко вздохнула.
— Наумова Зинаида Павловна это… — вдруг подала голос тётка из РОНО. — Я правильно поняла?
— Правильно, — согласился я. — Сейчас я отсюда выйду и первым делом выдам звонки и Воронцову, и Наумовой. И даже в Управление КГБ, Иван Степанович не даст соврать, у меня там тоже очень хорошие друзья есть. Пусть мне тогда объяснят, на каких основаниях меня и, — я бросил взгляд в сторону Натальи Михайловны, — учительницу математики здесь допрашивают, словно в гестапо?