— Постойте, — попросил директор. — Пару слов.
Милиционер повернулся к нему.
— Я понимаю, что у вас работа с неблагополучными детьми, — сказал директор. — Профессиональная, так сказать, деформация и всё такое. Только не надо так себя вести с детьми. Это ваша профессиональная ошибка. Тем более, с нормальными детьми. Он вам не уголовник. С жуликами своими так общайтесь. И чтоб в школе я вас не видел. Совсем!
Матвеев, разговаривая с майором, даже не повысил голос, а милиционер, тем не менее, съёжился.
— Вы свободны.
Майор ушел.
— Я тоже пойду, — поднялась Малевская.
— Сидите! — приказал директор. — Я с вами еще не закончил.
Малевская села.
— Людмила Николаевна, — сказал директор. — Я жду от вас объяснительной о своих действиях и заявления с просьбой об освобождении от должности завуча. Думаю, что у вас нет должного опыта работы на этой должности. Также я поставлю вопрос на партсобрании, стоит ли вам оставаться парторгом.
Малевская сидела, не поднимая глаз.
— И объясните мне, какого чёрта вы всё это затеяли, при этом умудрившись даже не поставить меня в известность?
Глава 20
Глава 20
Жизнь молодая
Происшествие со мной и Натальей Михайловной на моей жизни, что в школе, что дома совсем не отразилось.
Я никому, даже Мишке с Андрюхой, о беседе в директорском кабинете не рассказал. Сочинил, что, мол, уговаривали меня директор вместе с РОНОшницей поступать на физмат в пединститут, дескать, обещали направление дать и всё такое. На что я обещал подумать.
Малевская на следующий день неожиданно ушла на больничный. А я в этот день после уроков перед тем, как ехать домой заскочил к тёте Маше и попросил ей обеспечить мне алиби на новогоднюю ночь. Тётя Маша посмеялась, но обещала в случае чего подтвердить, что всю ночь я спал в её квартире. То есть, сначала отмечал, а потом спал.
А вот в качестве подарка она мне попыталась всучить четырехтомную медицинскую энциклопедию из своей библиотеки. Даже сумку для неё подготовила. Каждый том величиной с энциклопедический словарь. Четыре «кирпича» общим весом килограммов 15, не меньше. Пришлось забрать.
Тётя Маша взглянула на мою разочарованную тяжкой ношей физиономию и не смогла сдержать улыбки.
— Тебе пригодится, — сказала она.
— Не могу не согласиться, — ответил я. — Но уж больно тяжелые эти знания…
Весь январь я прокрутился, как белка в колесе: школа, вождения, занятия, медитация.
В школе дела шли ни шатко, ни валко. Наталья Михайловна меня весь месяц игнорировала, но «домашку» проверяла исправно, как у всех. По остальным предметам особых сдвигов не было. Разве что вдруг Молекула стала мне ставить не «трояки», а «четверки» и даже один раз «пятёрку» — за лабораторную работу.
Вождение у меня занимало ежедневно три часа. Ездил я уже исключительно по городу.
По возвращении ужинал, занимался своими растениями и после того, как maman ложилась спать, медитацией.
Едва удалось пару раз вырваться с Альбиной сходить в кино, а затем в кафе. Как я понял, в кино Альбина меня вытаскивала, в основном, из-за того, чтобы продемонстрировать своего кавалера, то есть, меня, перед то ли знакомыми, то ли подругами, которых мы постоянно встречали то возле касс, то в фойе, то в зрительном зале.
Во время походов в кафе мы почему-то никого из знакомых, кроме разве что директора химзавода, не встречали. Впрочем, ходили мы (инициатором был, конечно, я) исключительно в кафе «Театральное»: там и готовили неплохо, и недорого было, да и потанцевать при желании тоже можно (всего трёшку бармену и он включал магнитофон на весь вечер).
С директором завода Вострецовым Николаем Васильевичем мы столкнулись в наш первый совместный выход, после просмотра кинофильма «Бездна» в кинотеатре «Октябрь».
Оба они — и Николай Васильевич, и Альбина — на секунду замерли, столкнувшись друг с другом в зале, и тут же расслабились после того, как я помахал рукой директору. Николай Васильевич кивнул мне, но подходить не стал. Он тоже был с дамой, и дама была совсем не его жена Валентина Викторовна.
После того, как я сделал заказ, он, поймав мой взгляд, едва заметно кивнул мне в сторону фойе, приглашая на разговор. Я извинился перед Алькой (она сердито поджала губы) и вышел вслед за ним.
Мы обменялись рукопожатиями.
— Как жизнь, студент? — весело поинтересовался он.
— Нормально, школу заканчиваю, — ответил я. — Хату обживаю. Вон, — я кивнул в сторону Альки, — невесту выхаживаю, в город вывожу, развлекаю, так сказать.
Я поймал себя на мысли, что действительно стал воспринимать Альбину, как будущую жену. И при этом ни она, ни maman не возражали.