Впрочем, это всё так, мелочи жизни. Жизни и смерти. А сейчас…
— Мне нужен стул, — сказал я.
— Кресло не подойдёт? — цинично пошутил Вавилов.
— Кресло даже лучше! — согласился я. — Несите!
Вавилов удивленно взглянул на Устинова. Тот кивнул, подтверждая мою просьбу.
— Несите, несите!
Вавилов приволок из своего угла старое зеленое, кое-где протёртое до дыр кресло. Возможно, своё, на котором он сидел за столом, на своём рабочем месте. Скептически усмехаясь, поставил передо мной.
— Денис, — обратился я к Устинову. — Выйдите, пожалуйста, оба. И проконтролируй, чтобы мне 15 минут никто сюда не вошел. Я, конечно, управлюсь и за меньшее время, просто с запасом беру. Иначе для меня это кончится печально.
Я уселся в кресло и замер в ожидании. Вавилов нахмурился, приготовился возмутиться, но Устинов строго посмотрел на него, да так, что тот только кивнул и не сказал ни слова.
Как только за ними закрылась дверь, я обработал душу конструктом захвата, «привязал» к себе и скользнул с ней в Астрал.
Мы очутились в комнате без окон. За столом сидел я, передо мной, на табурете, как какой-нибудь арестант, выпрямившись, сидел в зеленой военной форме, сложив руки на коленях, подполковник КГБ. Слева на кителе алела тонкая планка орденских ленточек. Справа — темно-синий ромбик гражданского вуза.
Некромант для допроса души выбирает в Астрале обстановку по своему усмотрению. А вот облик души уже зависит от самой души. Я прочел в учебнике по некромантии, что душа умершего старика может принимать облик молодого парня. А вот наоборот — нет.
Эта душа приняла наиболее привычный облик тела при жизни.
— Кто ты? — спросил я.
— Подполковник Гонтарёв Илья Владимирович 1938 года рождения, офицер КГБ.
— Кто тебя убил? — спросил я.
— Мирошко Анатолий Викторович, — ответил он.
— Кто это? — спросил я и потребовал. — Расскажи мне про него подробней! Почему он тебя убил?
— Мирошко Анатолий Викторович — инженер отдела внешнего ремонта радиозавода. Я его устроил на работу на радиозавод в июне 1979 года без проведения необходимых проверочных мероприятий. Он попросил меня узнать информацию и смерти вора в законе Шалвы Хромого и его приближенных уголовников летом прошлого года. Я отказал. Он предложил за эту информацию десять тысяч рублей. Я стал расспрашивать его, кому нужна эта информация, кто готов заплатить за неё такие большие деньги. Сославшись на сильную занятость, он предложил встретиться на следующий день. На следующий день он принес коньяк. Мы выпили, и я умер. Коньяк оказался отравленным.
Я задумался. В принципе, для Устинова этой информации было бы достаточно. Но на всякий случай я поинтересовался:
— Почему ты помогал Мирошко? Зачем ты устроил его на радиозавод?
— Он был моим близким другом. Мы с ним вместе пять лет учились в радиоинституте, жили в одной комнате в общежитии. Он был свидетелем у меня на свадьбе. После института он совершил преступление, был осужден и сел в тюрьму на три года. При трудоустройстве на радиозавод, особенно в отдел внешнего ремонта проводится проверка. Из-за судимости, даже 15-летней давности его бы на работу не взяли. Я сделал так, чтобы проверка прошла формально.
Я задумался. Вроде всё, что нужно, я узнал. Если потребуется еще что-то, то в течение девяти дней опрос души можно провести повторно. Пора «закругляться». Я приготовился выйти из Астрала, как вдруг…
— Что меня ждёт? — подал голос подполковник.
— Что? — не понял я. Я был удивлен. Просто шокирован. Душа под влиянием заклинания захвата и привязки проявляет волю, задаёт вопросы. Учебник некромантии такое проявление самостоятельности со стороны души исключал напрочь, категорически. Само заклинание захвата и привязки, то есть подчинения, было сконструировано так, чтобы душа только отвечала на вопросы и, разумеется, исключительно правдиво. Потому что в Астрале душа без привязки может и навредить. А тут налицо проявление воли. Тем не менее, я ответил:
— Скорее всего, тебя ждёт перерождение.
— А что это? — он даже привстал.
Я развёл руками:
— Не знаю…
И вышел из Астрала.
В комнате стояла тишина. Я привычно взглянул на часы. Прошло четыре минуты.
— Всё, — сказал я курившему в коридоре Вавилову. — Я закончил.
Денис рванулся ко мне: