— Не тянись за столом! — сделала ей замечание maman.
— Слушай, что говорит свекровь! — поддержал я. — Будущая.
Мы прыснули все втроём.
— Мы завтра решили по магазинам пробежаться, — сообщила maman. — По тряпочкам. Может, и на рынок сходим. Ты как?
— Да я не возражаю, — пожал плечами я. — Идите, бегите.
— Может, с нами? — предложила maman. — На машине мы всяко-разно больше магазинов объедем.
— Нет, мэм, — ответил я. — На машине я пока по городу ездить не собираюсь. Скользко, опыта мало.
А если честно, мне было просто лень. Мне показалось, что своим ответом я разочаровал и maman, и Альбину.
— Нет, ну если вы хотите, то я готов…
— Нет, нет, не надо! — открестилась Альбина. — Мы и пешком пройдемся.
После ужина она потащила меня к себе, заявив maman:
— Мы пойдем гравюры посмотрим!
Maman с долей ехидства поинтересовалась:
— Ночевать-то придешь?
— А это как пойдёт! — ответила за меня Альбина.
— Ты что такой хмурый весь вечер? — спросила Альбина, когда мы остались одни. Я подумал и рассказал ей сначала про Светлану, потом про ДТП, заказчиком которого был отец Димочки, про свою поспешную поездку в ЦУМ.
Когда рассказывал про свою бывшую подружку, Алька скривилась, но смолчала. А вот когда сообщил про покушение, она нахмурилась и спросила:
— Ты хочешь их убить?
Я кивнул:
— Ты понимаешь, что они не успокоятся? Тем более, что этот Амельченко считает себя эдаким небожителем, которому всё дозволено.
— Но нельзя же так! — Алька упёрлась локтем мне в грудь. — Это же убийство!
— Они тебя один раз почти убили, — печально вздохнул я. — А сегодня меня. А завтра кого? Maman? Я не хочу терять ни тебя, ни её. И уж совсем не хочу умирать сам.
— Ну, может, как-то надо с ними по другому? — она пожала плечами. — Поговорить? Пригрозить, наконец?
— Думаешь, они поймут? — скривился я. — Надо было их оставить тогда в больнице навсегда парализованными.
— Почему меня не дождался, когда в ЦУМ поехал? — внезапно переключилась она и обиженно заявила. — Может, я бы тоже себе что-нибудь подобрала бы на весну?
Я вернулся, когда maman была уже в объятиях Морфея. Я осторожно, стараясь не шуметь, ушел в свою комнату, закрылся. Подпёр стулом (очень удобно, оказывается, встаёт спинка ровно под ручку) дверь. Включил свет, вытащил из нижнего ящика крайнего левого шкафа свои «сокровища», включая кусочки ткани и бумажки с образцами крови.
Нашёл бумажный конверт, обычный почтовый конверт, подписанный «Амель», достал оттуда носовой платок с пятнами крови Амельченко-отца и Амельченко-сына и задумался.
Всё-таки заронила Алька в меня зерно сомнений, посеяла и полила обильно, так сказать. С обоими Амельченко, и старшим, и младшим, вопрос надо было решать. Причем, безотлагательно и кардинально. Но убивать их всё равно не хотелось.
Я наложил на кровь Амельченко-отца конструкт «мостик», сел поудобнее и привычно скользнул в Астрал.
Сначала я, как всегда, сделал записи в дневник, подробно расписав события, связанные с применением магии за день — всё, от встречи с бывшей подружкой и наложением «каменной кожи» и покушения до лечения кота.
Я вспомнил еще один момент, мысленно смутился, покраснел, но записал. Когда кот уже был здоров, а Зинаида Михайловна сидела перед ним на корточках спиной ко мне, наблюдая, как он уминает паштет из вареной курочки (Зинаида Михайловна сама его готовила специально для Колчака), я чисто из озорства выпустил волну «живой» силы ей в район поясницы, как тогда, на дискотеке Наталье Михайловне. Зинаида Михайловна невольно опустилась с корточек на колени, чуть наклонилась, опёрлась руками в пол и замерла. В этом положении она пробыла минуты три, не больше. Тяжело дыша, встала, буркнула «что-то у меня голова закружилась!», быстро взглянула на меня (я едва сдержал улыбку) и скрылась в ванной. Впрочем, в мою сторону с её стороны никаких ни намеков, ни поползновений по поводу происшедшего не было.
На этот раз библиотечная полка пустовала — ни учебников, ни монографий, никакой вообще литературы не наблюдалось. Шкафы в библиотеке, конечно, стояли, забитые и книгами, и свитками, и даже какими-то альбомами. Только всё это было обманкой. Пытался я, и не раз, что-нибудь взять из этих шкафов. Увы. Рука упиралась в гладкую стену.
Я погонял силу по каналам. Моё магическое ядро вроде внешне по размеру осталось прежним, только изменило цвет, став из светло-золотистого темно-оранжевым, и перестало быть прозрачным. Оно выглядело теперь как крупный апельсин, а точнее эдакое маленькое темное солнышко.
Я задумался, разглядывая себя в зеркале. Так было удобнее. Представил в Астрале перед собой зеркало и смотри на себя, на своё магическое ядро, каналы. Можно понаблюдать за своими внутренними органами, выявляя возможные отклонения, то есть болячки явные и скрытые.