— Я открою, — сказал я, поднимаясь. У самой двери я накинул «каменную кожу». Не нравилась мне эта ситуация. Тем более, что сегодня ночью Амельченко-старший получил свою долю «люлей». Звонок не унимался.
Я сдвинул засов-щеколду и рывком открыл дверь, чуть не прибив стоящего за ней. В нашем доме двери были крепкие, толстые, деревянные, не фанерные и открывались наружу. Такую просто так не выбьешь.
Толстяк Димочка, Амельченко-младший, вовремя отскочил, а то получил бы по лбу. В расстегнутой дубленке, дорогой норковой шапке на затылке с круглыми бешеными глазами он занес вверх левую руку, чтобы дальше долбиться в дверь, а тут увидел меня, растянул рот в радостной улыбки и прошипел:
— Ты! Это ты!
Он поднял правую руку. Один за другим щелкнули три негромких выстрела, словно удары пастушьего кнута. Небольшой пистолетик, почти незаметный в его руке, я сразу не разглядел.
Я был одет в облегающую футболку и спортивные штаны. Пули даже не пробили одежду, осыпались мятым горохом вниз.
— Как ты задолбал! — в сердцах выкрикнул я, швырнув в него параличом. Дмитрий осел на пол. Я огляделся по сторонам. Никто из соседей (на площадке были еще две квартиры) так и не вышел. Я вытащил у него из руки пистолетик, подобрал гильзы, пули. Наложил на него конструкт подчинения и сказал:
— Ты всё навсегда забудешь! Уходи!
Однако, прежде чем наложить отменяющее паралич заклинание, я на всякий случай пошарил у него по карманам. Из внутреннего кармана дублёнки, который застегивался на молнию, я вытащил плотный конверт, подписанный «А. К.». Открыв его, обнаружил свои фотографии и отпечатанный на машинке лист бумаги. Поспешно сунул его за пояс.
А потом… Потом заклинание отмены паралича, точнее отмеренный импульс «живой» силы, и вперёд:
— Уходи и всё забудь!
Дмитрий, как лунатик ночною порой, пошел вниз по лестнице на улицу.
— Замерзнет, — сзади буркнула Альбина. — Он же не застегнулся даже.
Она с maman стояли в дверях позади меня и наблюдали всю эту картину.
— Да и хрен с ним! — выругался я, заталкивая их обратно в квартиру. — Если бы не ты, он бы не пришел! Зря я тебя послушался!
— Грохнул бы их обоих и дело с концом! — добавил я вполголоса, приблизив своё лицо вплотную к её лицу. — Гуманистка!
Альбина отшатнулась от меня, обиженно сжала губы в гузку, шмыгнула кукольным носиком, закрыла лицо руками и бросилась на кухню. Maman поспешила ей вслед, бросив мне:
— Ну, вот! Зачем девочку обидел?
«Девочку?» — я мысленно плюнул и ушел к себе в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Уж мне было, чем заняться!
Глава 33
Глава 33
Даёшь посевную!
Неделя каникул до следующих выходных пролетела незаметно. В субботу я собрался ехать в деревню. Один. Без maman и Альбины. Зато с дубками на посадку. Снег еще не везде сошел, поэтому я дополнительно обработал полутораметровые саженцы «живой» силой, которая должна была дать дополнительную защиту от холода.
Извиняться в тот вечер я перед Альбиной даже не подумал. А она ушла к себе, не соизволив попрощаться.
«Значит, кому-то другому будет демонстрировать своё новое красивое белье», — подумал я и, к своему удивлению, не почувствовал никакого морального дискомфорта.
За всю неделю Альбина к нам так ни разу и не зашла, ни на ужин, ни утром перед работой за maman. Maman несколько раз порывалась со мной поговорить, но я отмахивался и поспешно сбегал в свою комнату.
Конечно, меня беспокоили некоторые неудобства, связанные с гормональным выхлопом. Всё-таки я уже привык пару-тройку раз в неделю ночевать у Альбины. А тут резкое отлучение от «сладкого», да еще молодого растущего организма… Но вот любовных томлений я, к своему удивлению, у себя совсем не наблюдал. Скучать скучал, но чтоб особо переживать, плакать в подушку… Даже со Светланой разрыв для меня прошел намного болезненней.
Вся эта ситуация продлилась до четверга. Maman наконец не выдержала, вечером после ужина решительно ворвалась в мою комнату:
— Нам надо поговорить, Антон! — грозно заявила она.
— Надо? Говори! — обреченно вздохнул я.
— Что ты делаешь с Алечкой? Она целыми днями плачет!
— Я с ней ничего не делаю, мэм! — открестился я. — То есть абсолютно ничего! Ну, а плачет постоянно, так пописает поменьше!
— Не хами матери! — взорвалась maman. — Девушка тебя любит! А ты… Ты…
— Она мне сказала, сколько ты на неё денег потратил! — вдруг переключилась она. — Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?