Ленка мгновенно покраснела и уткнулась в тетрадь.
— А мне, Максим Иванович? — подал голос Щеглов. — Мне тоже хочется на балл выше.
— Не получится, Сева, — развёл руками Карабалак. — Разве что с Людмилой Николаевной договоришься.
Щеглов огорченно вздохнул.
— Как с отоларингологом в военкомате, — буркнул Санёк Помазков. Класс немедленно грохнул. Щеглов покраснел.
Оказалось, что на последнем визите в военкомат, на медкомиссии, Щеглов перепутал уролога с отоларингологом. И если урологом работал мужик, то отоларингологом была пожилая бабушка-пенсионерка. Щеглов зашел к ней в кабинет, как все, в одних трусах и с личным делом в руках.
— Ну, давай сюда свою писульку! — сказала бабушка. Щеглова даже не смутило зеркало у нее на лбу. Он подошел к столу и браво вывалил своё «хозяйство» бабушке под нос. Говорили, что от её вопля чуть стекла в кабинете не вылетели. Зато вылетела дверь, которую Щеглов открыл своим лбом.
Эта история немедленно стала достоянием общественности, потому как бабушка тут же нажаловалась во все инстанции, начиная от военкома и заканчивая директором школы.
— Малевская в комиссии? — переспросил я.
Карабалак кивнул.
— Хреново.
— Да, для тебя хорошего мало, — согласился Никитос. — Валить тебя будет однозначно.
В конце апреля в школе провели родительское собрание наших выпускных десятых классов. Maman вернулась домой немного озадаченная.
— По поводу выпускного вечера собирали, — сообщила она. — Будете отмечать окончание школы в столовой. Сдали по 20 рублей: на стол и подарки учителям.
Ну, раз уж в школе речь завели о выпускном, то экзамены не так уж и страшны.
— Может, не поедем в деревню? — задумчиво спросила maman. — Тебе костюм нужно купить, туфли, рубашку, галстук.
— Мэм! — я укоризненно посмотрел на maman. — Поверь, с этим проблем не будет.
Maman засмеялась.
— Может, тогда и я себе что-нибудь прикуплю.
— Да запросто! — согласился я. — я тебе даже место покажу тайное…
Альбина к нам так больше и не зашла. В понедельник утром maman поехала на работу одна. Вернулась тоже одна. Разумеется, у меня разыгралось любопытство, и я вечером, после восьми вышел на улицу, посмотреть наличие света в её квартире. Окна были темными. Альбины дома не было.
Я встревожился, хотел было уже заняться её розыском. Кто знает, в какие приключения её опять занесло? Но maman вдруг брякнула за ужином, что «моя невеста» пришла на работу веселая, довольная, даже поздоровалась, но общаться не захотела.
— А ты на неё такие деньжищи выложил! — заключила maman.
— Баба с возу, кобыле в радость! — легкомысленно отмахнулся я. — Знаешь, как евреи говорят, когда деньги теряют? Спасибо, господи, что взял деньгами!
Честно говоря, я был почему-то доволен, что всё так повернулось. Но в глубине души думал, что этим история не закончится.
Глава 39
Глава 39.
Моя гасиенда. Дела усадебные
Maman ходила вокруг дома, широко раскрыв рот. Усадьба была готова к проживанию. На кухне урчал холодильник, в морозилке которого лежали запасы мороженного мяса. Телевизор в горнице исправно показывал две программы. Сад и огород были вычищены от бурьяна и засыпаны свежим чернозёмом (что меня приятно удивило). Я украдкой показал Селифану кулак с большим пальцем вверх. Он в ответ радостно осклабился.
— Надо бы печь затопить, — заметила maman. — А то в доме прохладно. Как спать будем?
— Без проблем, — ответил я. — Сейчас и затопим.
Я поставил у печки жестяную кружку с молоком и блюдечко с конфетами — Авдею Евсеевичу. Maman раскрыла рот.
— Это?..
— Обычай такой, мэм…
В баню я отнес две бутылки пива и одну сушеную рыбину — для банника Федула. А когда ехали сюда, перед тем, как открыть дорогу после Коршево, я вышел из машины, зашел в рощицу, положил на пенёк круглый каравай чёрного хлеба, с десяток карамелек и треугольничек молока:
— Прими угощение, Силантий Еремеевич! Не побрезгуй нашими дарами!
Не оборачиваясь, я ушел, сел в машину, проехал с десяток метров и скомандовал:
— Откройся мне дорожка-дороженька до деревни Кочары короткая да гладкая!
Maman сидела рядом и ошеломленно молчала, прижав кулаки ко рту.
— Прямо сказка какая-то, — тихо сказала она. Впрочем, я услышал и подтвердил:
— Так оно и есть, мам. Привыкай потихоньку.
Нас поприветствовали Селифан, который тут же направился к нам, и тётка Цветана. Она — от своей калитки. Почему-то не подошла, только помахала рукой.