И тут же пропал вместе с угощением. Я тронул за руку лесника. Он повернулся ко мне.
— Пойду погуляю, — вполголоса сказал я. — С Еремееичем пообщаюсь.
— Конфет возьми, — посоветовал лесник. — На зады?
— Ага.
Я сунул в карман горсть конфет из вазочки.
— Я не надолго.
Через сад, а потом и огород в вечерних сумерках я прошел без труда, пользуясь магическим зрением. Через калитку вышел к окраине леса (у меня лес начинался прямо за огородом!). На поваленном дереве сидел невысокий бородатый старичок в старой телогрейке, коричневых кожаных сапожках и темной фетровой шляпе, которую охотно носят чиновники разных рангов в возрасте от 50 и выше. Только шляпа была поменьше раза в два обычной.
— С добрым утром, Силантий Еремеевич! — весело сказал я. — Как спалось?
— Заселился, стало быть?
Старичок шагнул мне навстречу, раскинув руки для объятий. Я с удовольствием обнял его.
— Пока нет, — ответил я, размыкая объятия. — Через пару месяцев перееду. Пока только дом подготовил, подворье…
— Подготовил он, — сварливо отозвался лесной хозяин. — За тебя всё мастеровые сделали. И дом тебе подлатали, и сад с огородом в порядок привели. А сам-то ты что сделал, а?
Видимо, настроение у Еремеича было не очень. Спросонья что ли? Я протянул ему горсть конфет. Он поспешно выхватил их из моих рук, развернул одну, другую, сунул в рот. Бумажки сунул куда-то в карман, а не бросил на землю.
— Сладкое способствует улучшению настроения, — заметил я. — Вырабатывается серотонин и дофамин, которые отвечают за подъем настроения. Гормоны счастья.
— Чё? — открыл рот лесной хозяин.
— Конфеты настроение повышают! — пояснил я.
— А… Понятно, — кивнул Еремеич. — Поумничать решил или уже слова по простому сказать не можешь?
— Поумничать, — согласился я. — Исключительно поумничать.
И засмеялся. Еремеич мрачно посмотрел на меня, но не выдержал и тоже захихикал.
— Балбес! — отозвался лесной хозяин, просмеявшись. — Ой, балбес!
— Балбес, говоришь? — хмыкнул я. — А ты мои дубки видел?
— Видел, — согласился Еремеич. — И у тебя видел, и на подворье Селифана ходил смотреть. Даже к колдуну зашел. Хорошие деревца. Ужель сам сотворил-вырастил?
— Ну, не мастеровых же нанимал, — съехидничал я. — Нравятся?
Лесной хозяин замолчал, посмотрел на меня. Я молчал, выжидая его.
— Нравятся, — осторожно сказал он. — Очень полезные деревца.
— Полезные, — согласился я. — Я еще планирую акацию посадить по периметру забора, может, пару-тройку елей или сосенок.
Я заметил, Еремеич напрягся, заёрзал, но смолчал.
— Магией заниматься здесь буду, — сменил я тему. — В разумных, конечно, пределах. Я же маг Жизни.
— Интересная деревня получается, — заметил лесной хозяин. — Оборотень, ведьма белая. А сейчас еще и волшебник.
— Еще дачник один вроде приезжает, — заметил я.
— Приезжает, — согласился Еремеич. — С женой, детишками. Как каникулы наступают, так и приезжает. Но он смирный. Они даже в лес ходить боятся.
— Не ты ли их напугал?
Еремеич смолчал, только разве что улыбнулся.
— Они взяли за моду мусор в лес выносить! — сообщил он через минуту. — Потом всё лето у них на задах огорода волчья семья жила.
Я засмеялся.
— А что ж не Мишка-то?
— Мишаня молодой был, глупый, — отмахнулся лесной хозяин. — Да и сейчас еще тот шалопут!
Еремеич вздохнул, а потом, будто про себя, сказал:
— Вот бы мне с десяток таких дубовых саженцев… А лучше два.
— Или три… — задумчиво добавил я и рассмеялся.
Еремеич подхватил. Смех у него был хоть и заливистый, но негромкий, хихикающий. Добрый.
Мы отсмеялись. Он посмотрел на меня.
— Поможешь мне, Антон? Я за ценой не постою!
Он пнул ногой какой-то полукруглый предмет величиной с футбольный мяч:
— Держи! От души.
Я наклонился, чтобы рассмотреть. Предмет оказался чугунком, залитым с верху чем-то тягучим, то ли смолой, толи сургучом, толи воском.
— Что это? — не понял я.
— Клад купеческий, — ответил Еремеич. — Чистый он, без заклада. Монеты золотые да серебряные с полтора пудика весом.
Я отмахнулся:
— Зачем они мне, Еремеич? Что я с ними делать буду? Да и не к ночи весь этот разговор. Давай завтра поутру поговорим, обсудим.
Я встал, намереваясь уйти. Еремеич тоже вскочил, встав рядом. Он оказался ростом мне по грудь.
— Как соберешься, Антон, — сказал он. — Пойдешь сюда, покличь меня. Далеко не ходи. И это, — он еще раз пнул чугунок. — Забери с собой. Считай, подарок тебе на новоселье.